Озёрное чудо

Игорь тряскими пальцами выдернул из куртки пачку болгарских сигарет с фильтром, и сразу несколько рук потянулось к пачке, но Баклан рыкнул:

Дрожь улежалась, но в душе Игоря закипела злобная обида и зачесались кулаки: так хотелось заехать в наглую, фиксатую морду, а потом запинать, но вовремя приспела Лена и потянула в клуб. Когда вздымался вслед за Леной на клубное крыльцо, мужики во все глаза пучились на диковинную птицу, хотя, конечно, слышали, что за птица и почо, залётная, села на заимке.

— Ты откуль, Ленка, гусака выписала? — подивился потешный мужичок с ноготок. — Смотри, девка, Витька-то Косой с отсидки нагрянет, спросит, как себя блюла.

Мужики заржали, а Игорь побагровел от злости.

— Не обращай внимания, — успокоила Лена, когда они вошли в клуб. — В Яравне и не такое можно услыхать. Не со зла, со скуки зубоскалят.

— Ладно, я привычный. Намотался по стройкам, леспромхозам. Там еще похлеще выражаются. Особенно, если бывшие зэки на поселении… А кстати, кто это — Витька Косой? — ревниво обеспокоился Игорь.

— Да ну его! — девушка досадливо встряхнула плечами и поморщилась. — Вязался тут один… вербованный. Пил, дрался… Сидит… Я уж про него и думать-то забыла. Написал оттуда, я ответила, чтобы не тратил зря бумагу. Он и отстал. Господь с ним, — Лена сердобольно вздохнула. — Вышел бы, взялся за ум, остепенился.

— Каждому свое: кому тюрьма, а кому воля… Жалеешь парня?

Народ ни шатко ни валко набился в клуб словно сельди в бочку, и перед картиной, как в добром кинотеатре, наяривала бойкая, стильная музыка; девчушки меняли на радиоле пластинки, — хрипатые, заедающие на каком-то вопле, — несколько раз подряд крутанув павшую, видимо, на душу, голосистую песню:

— Солёны губы? Чо, навроде рыбы солёной? — громко подивился Баклан. — А может, проквашены, с душком…

После «синего моря» завели…чудно… уже трижды слышанную за последние дни злую и тоскливую песнь:

— От шалава, а! — смехом укорил Спиридон. — Со всеми подряд кроется, коза драная.

Игорю хотелось плюнуть ему в харю: великая русская поэтесса Марина Цветаева — шалава?! коза драная?! да ты, заскорузлый рыбак, волоса, упавшего с ее головы, не стоишь!

— Тоже кобелина добрый, — обреченно махнул рукой Степан Уваров.

— Страсть?.. Это вроде блудная страсть або картёжная? — вопросил Степан, а Спиридон не ведал, что за холера — страсть.

Под самое кино явился Миха с приятелем…тоже косая сажень в плечах… и уже по-свойски, по-дружески кивнул Игорю, отчего народ стал поглядывать на залетного гуся почтительней.