Нечто чудесное

Александра открыла было рот, собираясь сказать, что не желает подчиняться каким-то глупым правилам, но Джордан с широкой улыбкой прижал палец к губам.

– Пари, Александра, – ты обещала быть моей покорной женой. Надеюсь, не хочешь сразу сдаться?

Александра бросила на него красноречиво-презрительный взгляд:

– Мне не грозит опасность проиграть, милорд. Скорее, вам. Могу сказать, что вы уже проиграли. – Подняв бокал, она подошла к камину и притворилась, что рассматривает изящную вазу девятнадцатого века.

– Что это означает? – осведомился Джордан, бес-, шумно подходя сзади.

Александра провела пальцем по основанию бесценной вазы."

"– Вы, со своей стороны, обязались попробовать стать настолько приемлемым мужем, что я не захочу покидать вас.

– И?

– И, – сухо сообщила она, оглянувшись, – боюсь, вам это пока не удается.

Она думала, что Джордан высокомерно отвернется и не захочет слушать. Вместо этого он положил руки ей на плечи и повернул лицом к себе.

– В таком случае, – прошептал он улыбаясь, – придется мне постараться, не так ли?

Застигнутая врасплох необычайной нежностью, светившейся в его глазах, и неожиданным признанием вины, Александра позволила Джордану целовать себя, из последних сил цепляясь за остатки здравого смысла. Сильные руки обвили ее и привлекли к широкой груди, горячие губы прижались к губам. Он целовал ее долго, томительно, словно наслаждаясь вкусом ее губ и каждым мигом близости.

Когда Джордан наконец разжал объятия, Александра с безмолвным изумлением взглянула на него. Как может он быть таким нежным в один момент, а в следующий – обдавать холодом, обращаться с ней как с ничтожеством, не стоящим внимания, как с глупой, непослушной девчонкой?! – гадала она, глядя в завораживающие, полуприкрытые тяжелыми веками серые глаза.

– Я очень хотела бы когда-нибудь понять вас, – едва слышно выговорила она наконец.

– Чего же ты не понимаешь? – осведомился Джордан, хотя уже предчувствовал ответ.

– Мне бы хотелось знать истинную причину, почему вы сегодня так набросились на меня у конюшни.

Александра ожидала, что он отделается шуткой или попытается перевести разговор на другую тему, но Джордан снова удивил ее, честно признавшись:

– Говоря по правде, я уже открыл тебе истинную причину, только оставил ее напоследок.

– Какую?!

– Моя гордость была задета тем, что ты оставила меня одного посреди ночи.

– Вот оно что, – охнула Александра, – и потому вы назвали меня шлю… так некрасиво выразились?

Она не заметила веселых искорок в его глазах и не сразу догадалась, что он смеется не над ней, а над собой.

– Верно, – мрачно вздохнул Джордан.