Невероятная очевидность чуда

– Хотите нулевой вариант? – спокойно поинтересовался Павел.

– Поясни? – затребовал расширенного ответа отец.

– Кроме одежды, веревки и баночки с солью, ничего с собой не берется, – растолковал ему сынок.

– Нормально, – кивнул папаша.

– Не больше чем на сто километров от жилья людей, – поставил условие Павел, – и только вы и я.

– А что так жидко: сто километров? – усмехнулся саркастически Орловский-старший.

– У нас разные весовые категории, вы тяжелый, и на большее расстояние я вас не вытащу. Сто – еще смогу живого вынести, – спокойно ответил Пашка.

– Ладно, – подумав согласился Орловский, – но пойдем втроем: ты, я и Василий.

– Хорошо, – принял его решение Павел, понимая, что спорить бесполезно. – Только при условии, что вы оба составляете официальный документ и заверяете его у нотариуса – о том, что вы предупреждены мной о сложности маршрута и его возможных опасностях и в случае ваших увечий или гибели я не несу никакой ответственности и наказания.

– Договорились, – подумав, ответил, словно припечатал личной печатью, Орловский-старший.

– И что? – завороженная его рассказом, спросила-поторопила замолчавшего на этом моменте Павла Ева."

"– Да ничего, – вздохнул протяжно и выдохнул Павел. – Закинули нас не на сто, а почти на двести километров, папенька изволил буровить характером. Из тайги мы вышли на пятнадцатые сутки. Причем мы с отцом тащили на волокушах Василия, это его друг и начальник службы безопасности. Отец тоже не обошелся без травм и был, скажем так, изрядно «покоцан». Но самое главное, оба они набрались незабываемо сильных впечатлений, до состояния «вштырило и пробрало до потрохов». Далеко не все, что могло плохого случиться, по большей части, слава богу, случилось, но и того, что произошло, им обоим за глаза хватило на всю жизнь. Василий месяц в больничке лежал с переломом, последствиями укусов насекомых и ушибами разной степени тяжести, отец обошелся десятью днями. И это учитывая, что Василий – человек весьма спортивный и в каких-то там непростых войсках служил в свое время, а отец приблизительно такой же комплекции, как я, и играл в теннис много лет по три раза в неделю, и бегал каждое утро, правда, злоупотреблял нехорошим, но без этого бизнес в те годы не делался.

– Оторвался он потом на тебе? – предположила Ева.

– Наоборот, – хмыкнул Орловский, – Андрей Ильич, видимо, настолько впечатлился тем, что ему пришлось пережить за эти пятнадцать дней, что более не позволял себе в разговоре со мной продавливающей позиции. Хотя авторитет, понятное дело, держал и ровней себя не признал, но это было бы, пожалуй, совсем уж перебором.