Невероятная очевидность чуда

– Почему ты отказал Глуховскому? – «забыв» поздороваться, с ходу поинтересовался холодным, предупреждающим тоном отец, даже не предложив Павлу присесть.

– Убить его сына? – уточнил вопрос Павел и, игнорируя тяжелый взгляд отца, прошел в кабинет, отодвинул стул и сел, оказавшись напротив Орловского-старшего. – Потому что я не хочу отбывать срок в колонии. Если ему требуется избавиться от своего ребенка, он может сделать это любым иным способом, не привлекая людей со стороны.

– С какой целью ты преувеличиваешь риски такого похода? – буравя сына холодным взглядом, спросил отец.

– А он не в поход собрался, – пояснил Павел. – Он хочет реального, экстремального выживания, не имея навыков даже для разведения костра.

– Для этого есть ты, чтобы и костер развести, и проконтролировать ситуацию, чтобы с пацаном ничего не случилось. Все эти годы я платил огромные деньги, чтобы ты именно этому и учился, – напомнил отец.

– Нет, не этому, – ответил Пашка, выдерживая давящий взгляд Орловского-старшего, – я не учился быть проводником, спасателем и туристическим гидом, это совершенно иные специальности и задачи. Меня учили выживать в условиях многодневного пребывания в дикой природе лютого фронтира. А это как по минному полю: каждый сам за себя. Даже если я привяжу его к себе веревкой, чтобы он не вдряпался, он все равно вступит в ту мину, которая оторвет ему ноги. Научить за день-два-месяц хоть каким-то навыкам этой науки невозможно.

– Он спортсмен, и хороший спортсмен, он вынослив, умеет сосредотачиваться на поставленной цели и привык к преодолению себя, – не спешил признавать правоту сына Орловский.

– Пока я вижу только капризного мальчика, который побежал жаловаться папочке, когда не получил того, чего захотела его левая ножка. Но это не имеет значения. Скажите, Андрей Ильич, как бы вы оценили свои шансы на выживание, если бы оказались посреди тайги без ничего, кроме самой простой одежды, и вам, чтобы выйти к людям, потребовалось бы пройти по этой нехоженой, дикой местности тысячу километров? При этом вас не пытается кто-то спасать и разыскивать.

– Тридцать на то, что выжил бы, – подумав, ответил Орловский.

– Нет, – не порадовал его сын, – девяносто девять, что погибли бы, причем гарантированно, и только один на то, что выживете. Причем этот один процент весьма условный, скорее всего, относящийся к категории чуда.

Орловский-старший долго задумчиво смотрел на сына, словно буравя своим тяжелым взглядом, что-то там про себя решая и прикидывая в голове, а решив, огорошил:

– Я должен сам проверить и убедиться, – и, видимо, окончательно утвердившись в этой идее, добавил: – Вот и продемонстрируешь свои навыки и умелки, за которые я столько бабок отвалил за все эти годы.