Невероятная очевидность чуда

Я прямо так по-пацански, по-мальчишески балдел и ловил реальный кайф от всего, чему меня там учили, чем занимался и через что проходил. И ни за что бы в тот момент не согласился бросить свое «индейство» и вернуться с мамой в Питер. Надо сказать, вот уж кто был реально адекватен, так это те мужчины, которые стали моими наставниками и учителями по науке о дикой лесной жизни и выживанию в условиях лютого фронтира. Уж куда как адекватней и в сотни раз мудрее моего папаши. Все инструкции, что давал им Орловский относительно меня, когда передавал им в руки на все лето, мужики выслушали молча, изредка покивав, – иронично усмехнулся Павел, вспомнив тот момент.

И первое, что объяснил Пашке один из двух наставников, которым передал его отец, когда они оказались даже не в лесу, а возле вертолета, что должен был отвезти их всех к точке высадки:"

"– Ты делаешь только то, что я тебе скажу, и только тогда, когда я тебе скажу это делать. Никакой личной инициативы, никакого взбрыка и гонора. Мы вдвоем будем объяснять тебе и объяснять все свои действия и приказы, но только имея безопасную возможность для этого: то есть на привале, в спокойной обстановке. И запомни: лес «дурнины» не терпит и очень быстро наказывает и упокаивает лихих перцев, считающих себя самыми умными и крутыми.

– Одним моим, можно сказать, «крестным лесным папой» стал мужик-лесовик, звали которого Юрьич, – увлекся собственным рассказом и воспоминаниями Павел, улыбаясь и иронизируя над самим собой. – Полного его имени никто не знал, а он его никому не называл: Юрьич и Юрьич, и все. И кем он был на самом деле, какой национальности, внешне-то явная смесь монгольской с русопятой, в каких лесах и далях земного шарика его носило, какие дела-задания выполнял он для государства – сие есть тайна великая и загадка, без вариантов для разгадывания. Но был он… Не знаю, – задумался на пару секунд над определением Павел и усмехнулся: – Реально Лешим каким-то. Лес знал, как будто был его духом, ходячим деревом-призраком: мог раз – и раствориться среди листвы в один миг. Вот вроде бы стоял рядом с тобой и вдруг просто исчез. Уникум. Всегда вприщур, весело смотрел на собеседников и все посмеивался, с закосом под дедка-шишка простонародного, под эдакого ушлого вечного прапора. А на самом деле крут был Юрьич необычайно и знания имел обширнейшие и глубокие в очень многих областях. Вот в такой манере простонародной, с матерком и улыбочкой, с вечной связкой-паразитом между слов «нах», как бы в проброс и вроде как в шутку, он передавал и транслировал мне знания и свою науку.