Невероятная очевидность чуда

– Добрый день, – поздоровался тот нейтральным голосом и представился: – Я Павел Андреевич Орловский.

– Константин Алексеевич Данич, – представился в свою очередь визави, – Федеральная служба безопасности.

– Павел Андреевич, – повернув камеру к себе, взялась доводить до чекиста подробности Ева, – сын близкой подруги нашей Ангелины Львовны, он гостит у меня в доме, поскольку в отпуске и хотел порыбачить в тишине и спокойствии.

– Надеюсь, ему это удалось, – без всякой эмоциональной окраски, нейтральным тоном произнес Данич и выдал инструкции: – Значит так, Ева Валерьевна, оставайтесь с господином Орловским на месте, никому пока не сообщайте о происшествии. Сейчас к вам подъедут мои местные коллеги, ну а я подтянусь попозже. Сами понимаете.

– Понимаю, – безнадежно тяжко вздохнула Ева.

– Ну и отлично. Только лучше вам калитку-то запереть. Хотя… – протянул задумчиво Данич.

– Вот именно, – поддержала его мысль Ева.

– Ладно, будем надеяться на лучшее, ничего иного нам в данной ситуации все равно не остается. Ребята постараются поскорей к вам добраться, – подбодрил ее Константин Алексеевич и, коротко попрощавшись, отключился.

– Это сейчас о чем вы там обменялись замечаниями? – спросил Орловский.

– О тех персонажах, которые влегкую проникли в дом Митрича. Вот отчего-то гложут меня сомнения, что он пустил их добровольно, как гостей дорогих и сильно жданных. В том смысле, что, если они захотят повторить визит, это опасно для нас с тобой.

– Понял, – кивнул Орловский и спросил: – Расскажешь?

– Что смогу – расскажу, – пообещала Ева. – Правда, я сама не очень много и знаю, – и предложила: – Только давай где-нибудь сядем, подальше от этого… – кивком указала она на Митрича.

Не обсуждая, где бы лучше им устроиться, и не сговариваясь, они вышли из дома и расселись в плетеных садовых креслах из искусственного ротанга, что в числе остального гарнитура: диванчика на две персоны и круглого стола, накрытого стеклянной столешницей, – стояли на небольшой, крытой, застекленной и весьма уютной верандочке, притулившейся с левого бока к парадному крыльцу, на которой, по всей видимости, хозяин проводил встречи с клиентами в приватной, так сказать, обстановке.

Сели и замолчали надолго. Павел не знал, какой конкретно вопрос ей задать, а Ева думала, как лучше объяснить, в какую жесткую историю, судя по всему, они с ним угодили.

– Ты был когда-нибудь в Сирии? – спросила неожиданно она после слишком затянувшегося молчания.

– Нет, не довелось, – ответил Орловский.

Ева смотрела куда-то вдаль задумчивым невидящим взглядом и заговорила тихим голосом, наполненным глубокими, но старательно контролируемыми эмоциями, тщательно подбирая слова, отчего делала в своем рассказе большие паузы.