Притворись, что мы вместе

Светка наконец заметила Костика и, оставив меня в покое, накинулась на очередные уши:

– Костик! Как твои дела, как работа?

– Все хорошо. Ленка расскажет, а то уже по десятому разу одно и то же.

– Ну и ладушки. Хоть, наверное, спишь как человек и работаешь как человек.

– Ну да, в целом без перегрузок.

– Эх, не то что мы тут, как проклятые. У меня сейчас весь коридор завален, а в интенсивке…

Мужики долго выдерживать причитательные децибелы не могли.

– Света, ну хватит уже! Давай закуси. А то как потом больные без тебя, матушки?

Воронцова опять обиделась, все по обычному сценарию. Мне, как всегда, стало жалко вечно обижаемую Светку, уже уничтожившую к двадцати восьми годам свою молодость и красоту во имя незабвенного кардиологического отделения. Я подлила нам чайку и даже обнаружила в холодильнике остатки мороженого.

– Светка, давай-ка оставим этих бандерлогов без десерта.

Матч хоть и завершился, но после рекламы пошли всевозможные интервью и комментарии. Мы со Светкой забрались на широкий больничный подоконник вместе с чаем и ворованным мороженым. Светка все еще находилась в состоянии крайней озабоченности, а невысказанность мысли была для нее нестерпима. Поковырявшись немного в банке с мороженым, она окончательно оформила свои переживания:

– Лен, я все-таки не понимаю. Что Костик? Ведь такая голова. Наверняка был бы заведующим скоро. Дисер бы защитил, туда-сюда. Можно же выкрутиться и заработать при желании. Вон, другие пацаны на платной «Скорой» подрабатывают. Там почти две тысячи за сутки.

Обсуждать эту тему совершенно не хотелось: всплывала тут же Асрян с ее постоянными советами.

– Да… Ты, может, и права, Светка… Выкрутиться можно, даже с двумя детьми. Точнее, выжить можно. Выживать. А вот как насчет жить? Вот вопрос.

– Да сама не знаю, про что. Вот ты в Грецию хотела бы съездить отдохнуть? Или, может, машину купить сама, или там даже квартиру?

– Я с мамой живу, ты же знаешь. Недалеко, добираться удобно.

– Вот и мне тоже… добираться совсем недалеко. Так что насчет Греции тогда, Светлана Батьковна?

– Ой, ну прекрати ты! Какая Греция?! У нас же огород все лето. Вот в августе были в Геленджике. Кстати, море ничего. Говорили, совсем грязное – нет, вполне чистое.

– Классно. А я в этом году летом без отпуска. Не получилось. Ну ничего, зимой отдохну. Буду месяц лежать дома кверху пузом и ничего не делать.

Тут наше уединение прервали: в занавешенное пространство ворвался Славка.

– Дамы, отбой в пионерском лагере, чистить зубы и спать.

Федька злобно зыркнул в его сторону, но прежней ревностной активности и злоязычия не проявил. Острота ситуации прошла, уже всем стало скучно. Теперь мы представляли собой обыденный жизненный факт, ничего интересного.