Притворись, что мы вместе

– А я почему не в курсе?

– Вы, ваше высочество, сразу бы к своему милому Феденьке побежали бы на ушко шептать, а Костик не хотел, чтобы ему последние две недели трепали нервы.

– Ах, вот так вот! Значит, мне не доверяете, Вячеслав Дмитрич?

Славка ехидно скалился. Мое самоуважение не выдержало, и я театрально отвернулась, надув губы. С мужской стороны игнорировать ситуацию было нельзя. Славка обнял, опустил голову на мое плечо. Мы сидели молча и смотрели в окно, на огоньки пищеблока, идущих по территории людей, спешащих до полуночи попасть домой. За окном лил дождь, крупные капли заставили плясать листья соседнего клена. Затяжной ночной питерский дождик. А утром, может быть, еще будет солнце. Ненадолго.

Я набрала воздуха и задала не дававший мне весь вечер покоя вопрос:

– Ты жалеешь, что Костя уходит?

– А что жалеть? Он же не на Луну улетает. Мы давно дружим. Это не проблема.

– Мне обидно за него. Жалко.

– А че нас, мужиков, жалеть? Нас надо палками погонять, а не жалеть.

– Да, некоторые сами себя палками погоняют и из больницы не вылезают по нескольку дней. Уже вон – живот к позвоночнику прирос.

Я запустила руки под рубаху и ущипнула за тощий живот. День разнообразных мужских животов. Веселая возня переросла в нечто большее. Вода барабанила по старому, сто лет не мытому окошку, заглушая звуки нашего дыхания. Повезло: почти сорок минут никто не дергал. Люся вообще проявила удивительную тактичность и давно уже перестала ломиться в дверь, а если была работа, истошно орала с поста на весь приемник: «Елена Андреевна, на выход!» Однако периодически от бессонницы и усталости она не справлялась с правилами конспирации и выходило что-то похожее на «Елена Дмитриевич, черепно-мозговая!» – после чего явственно прослушивались смешки из рентген-кабинета, расположенного сразу за моей каморкой. Люся понимала меня, так как была свидетельницей моих былых регулярных звонков Вовке на трубку, остававшихся без ответа, поисков его по всем знакомым; все это не могло проскользнуть мимо ее внимания и женской солидарности. Вот уже подходил к концу час, проведенный вместе, и тишина вокруг не прекращалась. Слава уткнулся носом мне в ухо.

– Я тут песню про тебя слышал.

– Да ну? И что там? Кто поет?

– Не знаю. Какая-то молодая певица, я их не изучаю.

– И что там в песне?

– Не помню толком, всего несколько слов: на небо за звездой, высоко… тихий полет, это легко… и что-то еще там было, не припомнить…

– Здорово, на небо правда хочется…

– Посмотреть, что там… Тебе не интересно, что там есть?

– Еще успеется… Все увидим.

– Ну да… Еще успеется… А когда в мозгах ковыряешься, ничего интересного не попадается?

– Что это вы, мадам, имеете в виду?

– Ну я не знаю… Чего-нибудь, чего в атласах по анатомии нет.