Притворись, что мы вместе

Увидев меня, он тут же перешел к делу:

– Лен, ну так как? Что ты решила?

– Вова, тут нечего решать. Ты все уже решил за меня несколько недель назад. Напрягись и вспомни тот прекрасный пьяный вечер. Назад дороги нет.

Я поглядывала на Катьку. Как хорошо, что дети в шесть лет еще не очень вникают во взрослые разговоры.

– Лен, я тебя умоляю, я без вас не смогу. Я все сделал, что мог. Уже и школу нашел, и машину тебе присмотрел.

– Вова, не притворяйся тупым, ты ведь прекрасно понимаешь, что произошло.

– Лен, я уже все. Забудь про это. У Катьки день рождения скоро. Давай попытаемся.

Я отошла к окну. Из открытой форточки парило, как из печки. Вот это лето, настоящий парниковый эффект.

Я уже знала, что слаба. И знала, что сейчас мы соберем немногочисленные летние вещи, медицинскую форму, книги и отправимся домой. А там меня будет ждать прекрасная перспектива: завтра весь день буду выгребать грязь и стоять у плиты перед дежурством. Вовка будет в порядке, останется на воскресенье сам с ребенком, все пойдет хорошо, и в понедельник я со спокойной душой в обед заберу у мамы Катьку, которую он, совершенно трезвый, передаст ей перед работой. И так будет, наверное, долго. И так будет сколько? Может, всегда? А вот об этом сил думать не было. Поэтому не сегодня.

Так оно все и произошло. Домашние ничего не стали выяснять, за что я им была безмерно благодарна. Даже мама, которая несправедливо обладала наименьшей информацией из всех.

Суббота прошла даже несколько не по плану, разбавившись вечерним походом на мультики в ближайший кинотеатр и неожиданным появлением свекрови проведать единственную внучку. Мадам Сорокина обладала гигантской интуицией и появлялась только тогда, когда не имела никаких шансов услышать что-то пессимистичное.

Уложив Катьку, я неожиданно вспомнила о самом неприятном: семья означает не только совместное проживание, но еще и секс. В ту же секунду захотелось отмотать этот проклятый фильм обратно, собраться с силами и остаться у родителей.

Однако Вовка прочел на моем лице полную отчужденность и заперся перед сном в ванной практически на час: сидел там так долго, что, когда залез в кровать, в мое притворное сопение вполне можно было поверить. Я находилась на грани реальности, и мне страшно захотелось увидеть деда, хотя бы во сне вцепиться в его большие, измученные подагрой руки. Но дед не пришел.

Время пролетело незаметно. Будни были заполнены однообразием мелких семейных событий и отсутствием гармонии в душе; с одной стороны – предшкольными хлопотами, а с другой – тихими семейными субботами на Финском заливе в компании семейства Асрян.

Размышляя в одиночестве, я понимала, как на самом деле поменялась моя жизнь.