Притворись, что мы вместе

Слава российским железным дорогам и их почти немецкой пунктуальности. Ну и Вовке, конечно, никогда никуда не спешащему.

Дома мы застали только Борькину жену, а братаны еще были на работе. Пахло пирогами с творогом, как в далеком детстве, когда была жива прабабушка и баловала нас этим бесподобным блюдом почти каждую неделю. За обедом на меня обрушился поток рассказов о прекрасном озере, о собаке Белке, жившей при санатории, о грибах в лесу и соседской девочке Полине. Маме не удалось вставить ни слова. К вечеру Катерина резко переключилась на текущий момент и все уши прожужжала про любимые игрушки, лазалки в нашем дворе и всякие мелкие детали из дома. Все перечисленное мысленно возвращало ее в свою родную квартиру. Ребенок соскучился по дому. Последний вопрос: живы ли фиалки, которые мы посадили на балкончике перед отъездом, деморализовал меня полностью. Ничего, кроме безвременной гибели цветов за мое многодневное отсутствие, предполагать не приходилось.

Мы валялись в комнате родителей, мама разбирала сумки и осторожно поглядывала на нас, прислушиваясь к каждому слову. Вдруг я почувствовала: у меня нет сил, нет опоры. Появление Славки почему-то вместо поддержки оказалось еще более ослабляющим моментом, так как потихоньку закрадывалось чувство вины, а также мысли о том, что в самый тяжелый момент для Вовки я отреклась от него. Комнатка, которая в детстве казалась мне полноценным убежищем, превратилась в маленькую каморку, неуютную и не приспособленную для жизни двух человек одновременно.

Но Слава Сухарев все равно существовал. Именно он, а не женатый Федька или еще кто-то другой. Именно потому что это был он, история не могла продлиться больше нескольких месяцев. Это не многолетние отношения двух уставших от семьи женатиков. Все по дедушке Фрейду, все по науке, никакой моралистики. Помоги себе сам, как говорится. Учтите, ребята, стресс – причина почти всех болячек, а поскольку наша жизнь и есть стресс, то украсить ее маленькими тайными радостями – то, что доктор прописал.

Вовка не заставил себя ждать и уже в половину восьмого появился в коридоре.

Катька радостно побежала к нему и начала делиться свежими воспоминаниями, заполнив воздух новым приступом болтовни. Сорокин взял ее на руки, прошмыгнул в мою бывшую комнату и осторожно присел на краешек дивана. Вернулись братаны, и все, кроме Катьки с Вовкой, собрались на кухне уничтожать пироги. Я поучаствовала в повторных расспросах об отдыхе ровно пять минут и отправилась к Вовке с ребенком. Катька уже слезла с его колен и расковыривала коробку с новой куклой. Барби оказалась очень большой и дорогой, в комплекте прилагались несколько платьев и туфель. Сорокин сидел сгорбившись и делал вид, что участвует в освоении новой игрушки.