Что в имени тебе моем...

"

"* * *Сегодня утром, когда Эления ходила навещать падчерицу, ей показалось, что она слышала голоса. Разговаривали двое, и один из них определенно мужчина. Но в покоях никого не было, Эления даже постаралась не слишком заметно обследовать все комнаты, даже под кровать заглянула и в шкафы. Все подвидом заботы. Мол, мебель слишком старая, одежды у принцессы мало. А сама все думала:

— И этой мелкой гадине достанется такой шикарный парень!? Да ни за что! Я не я буду! А вообще, она какая-то странная, и определенно что-то скрывает. Слишком уж у девчонки вид испуганный. Следить за ней надо. Я просто уверена, здесь дело нечисто…

Эления улыбалась, весело щебетала, обещала, что не даст своей падчерице скучать, будет заходить почаще, а Янсиль холодела от страха. Ей эта молодая красавица, новая жена отца, почему-то казалась очень опасной. Не верила Янсиль ни единому ее слову и не могла понять, что же той от нее нужно. Но приходилось улыбаться и кивать, нетерпеливо дожидаясь, пока гостья уберется.

Лейон появился не сразу, а только минут через десять, когда Янсиль окончательно убедилась, что северянка ушла.

— Что ты думаешь о ней, Лей?

Лей тоже был озабочен, ему не нравилась слащавая навязчивая забота, которую изображала Эления. Он вздохнул:

— Не нравится мне твоя новая мачеха. Ей определенно что-то от тебя нужно. Иначе, зачем приходит сюда каждый день. Я же чувствую ее эмоции, совершенно она тебя не любит. Нам надо быть осторожнее.

Янсиль пришла в его объятия, ища утешения и защиты от собственных страхов. Но предчувствие беды не оставляло обоих:

— Лей, скажи мне, что все будет хорошо.

— Все будет хорошо, девочка моя, — он нежно прикоснулся губами к ее макушке, — Все будет хорошо. Нам просто надо немного потерпеть.

Девушка вздохнула, а светлый дух задумался, как обезопасить ее от того вреда, что могла причинить людская зависть. Ведь именно зависть была главным, что он уловил среди эмоций Элении.

* * *Владыка Зимруд после вчерашнего марафона в гареме, проснулся на удивление рано и чувствовал себя бодрым. Даже странно, он думал, что теперь неделю ходить не сможет. Впрочем, он мог собой гордиться, такие подвиги еще не удавались никому. Зимруд расплылся в самодовольной мужской улыбке и устроился на подушках поудобнее.

Ох, нет…

В его покои вошла улыбающаяся Эления с подносом.

Он-то наивно надеялся, что хотя бы сегодня его оставят в покое.

— Доброе утро? Как спалось, Государь?

— Прекрасно.