Что в имени тебе моем... (СИ)

Ответа не последовало, но Лей понял, что его услышали.

С ним стало происходить что-то странное. Светлая сущность стала покидать его, сменяясь незримым сиянием. Несуществующим, но, тем не менее, совершенно реальным, исходящим изнутри - тихим сиянием счастья.

А потом мир исчез, а через мгновение он снова оказался среди развалин дворца. И главное - теперь он был просто человеком. Лей с изумлением взглянул на свои руки, не замечая хаоса, творившегося вокруг. Так странно, но здорово! Но тут свалившаяся ветка зацепила его по затылку, и он вспомнил, что у человека, вообще-то, есть еще дела! И помчался разыскивать Зимруда и свою жену.

Дворец разрушился так странно. Более или менее уцелели только те строения, что были того, как Владыка Зимруд решил начать постройку садов, да еще старые флигели дворца, где жили слуги. А зарытые глубоко в землю подвальные апартаменты, в которых находилась Янсиль, по странному стечению обстоятельств снова увидели свет. Она как раз выбиралась через пролом в стене, когда туда примчался Лей. Конечно же, они бросились навстречу, крепко сжав друг друга в объятиях!"

"Потом, потом Янсиль будет ругать Лея последними словами, за то, что он заставил ее пережить, пока она сидела в неведении в этом подвале, а он будет клясться, что никогда больше, никогда... Все это будет потом. А пока они были безумно счастливы, что живы, и что они вместе.

Сейчас надо еще найти отца.

Зимруд нашелся сам. Все это разрушение он просидел на месте как истукан, был просто в шоке от творившегося. Потом очнулся и, видя, что Лей побежал к Янсиль, бросился спасать Надин. А когда нашел ее, был поражен, разрушилось почти все, а комнаты, где жила старенькая бабушка Захарии, стояли нетронутые. И они уцелели. И бабушка, и Захария с Гульшари, и самая главная его драгоценность - Надин. Впрочем, чему удивляться, их защищал тонкий пузырь из глины, маленьких острых листочков и воды священного источника, закрывший непроницаемой пленкой помещения, где они находились.

В живых из всех царевых женщин, кроме дочери, остались только две наложницы, одна старушка и Надин, его маленькая нищенка-жена, рыдавшая в его объятиях. Царь поседел на глазах. Зимруд никогда не хотел смерти никому, он никогда не хотел причинить вред своим людям. Господи, а он еще переживал, как скажет завтра женщинам своего гарема, что разводится с ними... А теперь они все мертвы... Трупы кругом. Мертвый мальчик Михель, лежащий перед развалинами эшафота. Господи... Царь пошел к своим женщинам, он должен был им хотя бы это.

- Господи... Я же собирался сердечно поговорить с каждой, объяснить... Я же... Я же... Я одарил бы их всех по царски, Я бы нашел им мужей... Уж не хуже меня... Господи... Пусть бы они кричали на меня, ругались... Но были бы живы! Живы! Все из-за меня... Из-за меня...