Что-то в большом городе (СИ)

В гостевой ванной комнате нашлось все, что было необходимо, не только халат, но и гель для душа, шампунь, зубные щетка и паста, а еще – минимальный универсальный набор уходовой косметики – пенка для умывания и пара кремов – для лица и тела. Вот всем этим Марьяна и воспользовалась.

Ну а что – твои экскортницы пользуются, значит, и мне можно. Только на то же продолжение, что и с ними, можешь не рассчитывать, Герман Тамм!

Он встал.

– Могу только вернуть тебе твои же слова.

– Какие?

– Не напрашивайся на комплименты. Ты прекрасно выглядишь.

Марьяна не была готова к таким его словам. И не была готова к тому, как ее поведет от этого простенького комплимента. Как девочку.

– Женщинам положено говорить комплименты, – попыталась она вернуть себе самообладание.

– Согласен. Не знаю, насколько это комплимент, но без макияжа ты выглядишь еще красивее.

А ну-ка прекрати! Господи, Герман, когда ты пытаешься быть любезным, это для меня слишком! Марьяна все же вцепилась руками в ворот халата. Герман посмотрел туда же.

– Где мой ром?

Он отвел взгляд. Наклонился и взял со стеклянного столика два бокала, один протянул ей.

– Лед наполовину растаял, пока ты принимала ванну.

Марьяна неожиданно резко схватила протянутый ей бокал и почти уже собралась сделать глоток, но вдруг остановилась.

– За что пьем?

С совершенно невозмутимым видом Герман поднял свой бокал.

– За непредсказуемых женщин.

– И за предсказуемых мужчин.

Он как-то непонятно и даже весело хмыкнул, но ничего не сказал, вместо этого сделал глоток. И Марьяна последовала его примеру.

И ничего не растаял лед. Он толкнулся ей в губы, пока Марьяна делала первый глоток, потом второй. Как же вкусно.

– Что это? Коктейль какой-то?

– Да. Называется «Пьяная вишня». Вишневый сок, ром, лед.

– Это намек? – Марьяна чувствовала, что ей вкусно. И все-таки, несмотря ни на что, хорошо. – Намереваетесь меня напоить допьяна?

– Мы на ты, – напомнил Герман.

– Окей. Намереваешься меня напоить и соблазнить? – зачем-то ляпнула Марьяна. И замолчала. Лишь пальцы сильнее сжались на бокале.

– Намереваюсь.

***"

"Она так забавно распахнула глаза. Удивительно все-таки. Что для журналистки, представительницы профессии, которая предполагает наличие толстой шкуры и цинизма, в Марьяне слишком много… искренности. Какой-то временами почти детской непосредственности. Да, она остра на язык. Да, умна. Да, хорошо просчитывает свои слова и поступки. Но при этом бывают моменты, когда с нее это все слетает. И появляется живая настоящая женщина. И очень красивая.

Герман не покривил душой, когда говорил ей комплимент. Это и комплиментом-то не было. Простая констатация факта. И, правда, красивая. И даже не груди дело, к которой она, как будто нарочно – может, и правда, нарочно? – привлекала его внимание.