Что-то в большом городе (СИ)

– У Марьяны сейчас низкое давление. Вы знаете, что делать при пониженном давлении, Ольга Тимофеевна?

– Знаю! – энергично отозвалась домработница. – Сама гипотоник! Тогда, конечно, никакой ванны, это, наоборот, при повышенном давлении помогает. Кофе она уже пила, верно? Знаете, мне горячий шоколад очень хорошо помогает. Хотите, приготовлю?

– Давайте. Спасибо.

Ольга Тимофеевна ушла в сторону кухни, а Герман взял Марьяну за руку и повел в спальню.

Марьяна изо всех сил боролась с накатывающей сонливостью. Может, это был какой-то неправильный кофе? Почему ей так сильно хочется спать? Борьбу это Марьяна проигрывала. И поэтому все так же безропотно подняла руки, когда Герман потянул вверх ее джемпер. И повернулась спиной, чтобы он расстегнул замок на юбке. А потом на ее плечи лег шелк халата.

– Этот – или другой?"

"Марьяна заставила себя запахнуть халат с лотосами и завязать пояс.

– Этот.

– Тогда ложись.

Герман дождался, когда она ляжет в кровать, укрыл одеялом, а потом вышел.

Если бы могла – Марьяна бы удивилась. Может, попыталась бы проанализировать такое его странное поведение. Но она не могла. Она не знала, чем можно победить эту апатию. Может, и правда, горячим шоколадом? Или надо просто закрыть глаза и в самом деле поспать?

Где-то, кажется, далеко, хлопнула дверь. Это ушла Ольга Тимофеевна. А через некоторое время в спальню вошел Герман с кружкой в руках. Он избавился от пиджака и закатал рукава белоснежной рубашки. И выглядел так… Так, что апатия все-таки стала куда-то отступать.

– Ты любишь корицу? Ольга Тимофеевна сказала, что шоколад вкуснее с корицей.

– Не то, чтобы люблю, но…

– Хочешь, налью другой, там есть еще. Корицу добавлять не буду.

– Давай этот.

Марьяна пила густой и вкусный шоколад. С корицей и вправду хорошо. Пила и чувствовала, как Герман сел на кровать рядом. Как смотрит на нее. А она снова боялась – или не могла – смотреть на него. Так же, не глядя, отдала пустую кружку, которую Герман отправил на тумбочку.

– Спасибо. Очень вкусно.

– Как ты себя чувствуешь?

– Нормально. Только спать почему-то хочется.

– Ложись. Юся сказала, что это нормально. Что ты можешь захотеть спать.

Юся сказала… Уже успел обо всем переговорить с Юсей.

– Ложись, Марьяна, – он встал, поправил подушку в изголовье. – Если хочешь спать – поспи.

– Полежи со мной.

Ее эти собственные слова удивили. Но не то, чтобы очень сильно. Просто сил уже на удивление, на рефлексию – да вообще ни на какие эмоции уже не осталось. Она так нуждалась в Германе. Неужели это преступление – нуждаться в любимом человеке? В отце своего ребенка?

Герман после паузы осторожно кивнул. Обошел кровать, лег с другой стороны, придвинулся. И, наконец, обнял. Очень осторожно.