Что-то между нами

Но невинность Эмилии повергла меня в такой шок, что я просто ничего лучшего не придумал. А теперь вот. Сижу, со стороны наблюдаю за тем, как девчонка несколько потерянно озирается и тоже сворачивает к скверу. Только в отличие от меня она плюхается на первую попавшуюся скамейку. Достает из сумки какие-то бумажки и начинает бестолково те перебирать. Не могу понять сходу, что же меня так сильно настораживает в ее поведении, но что настораживает – очевидно. Не зря же я иду ей навстречу:

– Привет.

Эмилия смотрит на меня, как на привидение. Шевелит губами, облизывает их, но, сколько ни пытается, не может овладеть голосом. Все интереснее и интереснее. Спускаюсь взглядом от ее нелепо шевелящихся губ к документам, которые она взволнованно прижимает к груди.

– Что здесь?

Вынимаю бланки из скрюченных пальцев девчонки, подношу к глазам. Я не врач. И написанное мало о чем мне говорит. Хотя… Нет. Все-таки вру.

– Эмилия, это что?

– Мои анализы. И еще УЗИ, – наконец, отмирает девчонка, зябко растирая руками плечи. – Понятия не имею, как это получилось. Просто понятия не имею.

– Что получилось?

– Ты не понял? Я беременна.

– Вы что, надо мной издеваетесь?! – Меня взрывает.

Нет, это какая-то жесть. Жесть по всем направлениям!

– Мы? А… Твоя жена… тоже? – кривит губы. – Смешно.

– Смешно тебе?!

– Да. Очень. Прости. Это, наверное, нервное. – Эмилия встает. Подхватывает сумку за длинные ручки. – Хорошо, что ты знаешь. Я не могла сообразить, как тебе сказать, – ковыряет ноготком кожу. – Не пойму, как так вышло. Может, когда меня от устриц полоскало… Все же два дня рвало. Вдруг таблетки не успели раствориться, как думаешь?

– Да какая теперь разница, господи?

Веду рукой ото лба к макушке. Ситуация – просто звездец. Я бы сам посмеялся. Это ж надо! Но ведь ни хера это не смешно, если углубиться. Как разруливать теперь это дерьмо?

– Ты прав. Никакой, – всхлипывает.

А я не знаю, что сказать. Как ее успокоить. К горлу подкатывает огромный удушающий ком. Все должно быть не так. Чувствую себя пауком, запутавшимся в собственной паутине. Я же в своих мечтах о девчонке уже куда только ни забредал. И все могло бы быть… черт с ним, даже так! С ребенком. Когда-нибудь могло. А теперь что? Как? Где в этом уравнении – моя беременная жена?"

"– Говорил же. Говорил… Никаких детей, блядь, – все еще не веря в такую подставу от жизни, трясу головой. В ушах шумит, сердце выскакивает. Я знаю, что из этой ситуации наверняка есть какой-то выход, и что скоро, когда пыль осядет, я непременно его найду, но пока меня тупо кроет. И в голове – ни одной связной мысли. Лишь нарастающий гул неизбежности.

– У тебя телефон звонит.

С силой вытолкнув из груди воздух, рявкаю в трубку:

– Да!

– Роберт Константинович, зайдите, пожалуйста, Тамаре Васильевне нехорошо.