Что хочет женщина…

– А теперь скажи, что делает меня таким же подлецом, как остальные мужчины в твоей жизни? Карлос, который использовал тебя, чтобы удрать от французов, и который оставил тебя в Италии без единого пенни? Пьетро, который использовал тебя для удовлетворения своих извращенных желаний?

– Удивлена, что столь благородный человек способен хотеть такую женщину, – парировала она, в душе понимая, что он сказал правду.

Стюарт был одним из немногих порядочных мужчин, которые встретились на ее пути. Поэтому ей трудно было поверить, что он будет хотеть ее дольше, чем несколько ночей: ведь другие не хотели. Джереми Хайд-Джонсу были нужны ее деньги. А остальным – ее тело.

– Я бесстыдна и неразборчива! Моя низкая натура преобладает над здравым смыслом и ведет меня по дороге разврата. Следует быть благодарным за то, что я бросаю тебя сейчас, а не позже, когда ты привыкнешь ко мне. Обычно я люблю терзать свою жертву до того, как избавиться от нее, но, поскольку ты так восхитителен, позволю тебе уйти сейчас.

– Верно, – ответил он. – Значит, изберем трудный путь.

Он снова приподнял ее подбородок, и Шарлотта покрепче сжала губы, предвкушая грубый поцелуй. Но не тут-то было. Его губы коснулись ее виска, ненадолго там задержались. Его дыхание легко пошевелило ее волосы. Она прикусила губу, чтобы не сдаться сразу. Шарлотта была полностью готова к борьбе, но как бороться, когда он так нежен?

Стюарт поцеловал ее в висок, переносицу, изгиб щеки. Она пыталась отвернуться, но он крепко держал ее подбородок.

– Отпусти, – умоляюще прошептала она. – Облегчи расставание для нас обоих.

Уголок его губ дернулся.

– Облегчить для тебя, возможно. Но не для меня.

Он продолжал осыпать ее лицо легкими, нежными поцелуями, медленно спускаясь вниз. Шарлотта вздрогнула, когда он нашел чувствительное местечко за ее ушком.

– Стюарт… даже если я признаю… что нас влечет друг к другу… это не означает, что…

Он поцеловал ямку у основания шеи, обводя языком то место, где встревоженно бился пульс.

– Это ничего не означает, – докончила она, задыхаясь. – Остановись!

– Если я остановлюсь, – пробормотал он между поцелуями, которыми осыпал обнаженный изгиб ее плеча, – ты заставишь лакеев выволочь меня за дверь. А потом, готов побиться об заклад, я никогда больше тебя не увижу.

– Так и следовало бы.

Было трудно думать теперь, когда он выпустил ее подбородок и принялся ласкать ее свободной рукой. Так же бережно, как прошлой ночью, сквозь шелк платья обвел ее лопатки. Неужели только вчера она лежала с ним в постели, чувствуя себя желанной и бесценной?

– И я так и сделаю!

– Сделала бы, если бы могла, – поправил он, поднимая голову, чтобы взглянуть ей в глаза. – Но я тебе не позволю.