Внеклассное чтение

Если лекарь изучал науку-фехтования столь же усердно, как премудрость дубинного и кулачного боя, то берегись, Пикин.

Снова сшиблись, только теперь преображенец был осторожней: на рожон не лез, пытался достать врага издали, пользуясь преимуществом в длине клинка. И все же медленно, шаг за шагом отступал.

Через минуту-другую он уперся спиной в телегу, и Фондорин тут же отошел, жестом приглашая гвардейца вернуться на середину. Пикин снял и камзол, швырнул на солому. Схватились в третий раз.

Данила качнулся вбок, пропуская выпад капитан-поручика, а сам перегнулся вперед и достал острием ключицу противника. Если б его клинок был на вершок подлинней, тут бы поединку и конец, а так Пикин только шарахнулся назад.

Сорвал и жилет. На белой рубашке расплывалось красное пятно. Что, выкусил? Это тебе наука, а не душегубство!

– Куда, оголец? – ухватил Митю за кушак гатчинец. – Затопчут!

Оттащил от дуэлянтов подальше.

– Давай, Данила, круши его! – закричал Митя, начисто позабыв об артикуле.

Фондорин, видно, и сам решил, что хватит. Поднял кисть до уровня глаз, а шпагу, наоборот, направил сверху вниз.

Выписывая в воздухе свистящие круги, стал апрошировать к преображенцу, переступая все быстрей и быстрей.

Вдруг, при очередном скрещении клинков, раздался пронзительный звук, словно лопнула струна – проклятая гатчинская спица переломилась!

Поручик жалобно охнул:

– Пятьдесят рублей!

Пикин немедленно перешел от обороны к наступлению – теперь Данила едва успевал отбивать своим обломком мощные удары сверху.

– Остановить схватку! – заголосил Митя. – Не по правилам!

И партионный начальник тоже вступился:

– Господин гвардии капитан-поручик, остановитесь! Вы его убьете, а кто за шпагу заплатит?

– Прочь! – взревел преображенец. – Уговорено на смерть, значит на смерть!

Как ужасно все переменилось! Фондорин был обречен, в этом не оставалось ни малейшего сомнения.

Пикин сменил тактику. Убедившись, что эфеса и десятивершкового куска стали противнику довольно, чтобы парировать рубящие удары, он перешел к беспроигрышной атаке посредством быстрых коротких выпадов, против которых у Данилы защиты не было.

Некоторое время тот пятился, уворачиваясь от уколов. Потом остановился.

– Увы, – сказал обреченный, вытирая пот со лба. – Следует признать, что с таким огрызком наука мантованской школы бесполезна.

Капитан-поручик дернул усом.

– Хоть на колени повались, не помилую!

– Сударь, во всю свою жизнь я вставал на колени только перед иконой, да и того давно уж не делаю. – Фондорин взглянул на свое жалкое оружие. – Пожалуй, придется разжаловать тебя из шпаг в рычаги.