Внеклассное чтение

– Черт с ней, с Хавронской! За нее князь обещал чин и только! А за этого цыпленка другая особа сулила мне много больше! Иди-ка сюда, цып-цып-цып.

Митя попятился. Он отлично знал, о какой особе толковал Пикин. Слыхал и о награде – половине долга.

За момент до того как монстр ухватил бы его за шею, самого капитан-поручика взяла за ворот крепкая, жилистая рука и развернула к Мите спиной.

– Во-первых, вы оскорбили достойнейшую даму, послав ее к черту. Во-вторых, оскорбили моего воспитанника, обозвав его детенышем нелетающей птицы. В-третьих же, вы оскорбили меня – дворянина и кавалера.

Пикин был так доволен встречей с Митей, что даже не озлился. Только сбросил Данилину руку.

– Не знаю, старый брехун, чего ты там кавалер и какой отставной козы капитан, но ежели ты сей же миг не уберешься, я вобью тебе в глотку твою собственную челюсть.

Фондорин удивился:

– Это так в Преображенском полку нынче принимают вызов на дуэль? В мои времена были другие обычаи.

– Дуэль? – поразился капитан-поручик. – С тобой? Да ты шпагу-то удержишь, Полтавский ветеран?

– Это не ваша забота, – наставительно сказал Данила. – Ваша забота – восстановить честь, которой я сейчас нанесу рукоприкладное оскорбление.

С этими словами он звонко, хоть и несильно, шлепнул преображенца по щеке.

На лице капитан-поручика отразилась крайняя степень изумления, он даже дотронулся до уязвленного места, словно желая удостовериться, в самом ли деле с его щекой могла произойти подобная оказия.

Фондорин развел руками:

– Ну вот, сударь. Полна площадь свидетелей, в том числе военного сословия. Или бейтесь, или из гвардии вон. Так гласит дуэльный статут.

Задумчиво глядя ему в лицо, преображенец негромко произнес:

– Что ж, старичок, будь по-твоему. Это я сгоряча, на радостях, тебе убираться велел. А отпускать тебя, пожалуй, нельзя. Начирикал, поди, тебе воробьишка, о чем не следовало…

– Нет! – крикнул Митя. – Я ни слова!

– А все же так, шишки моченые, верней выйдет. Пойдем, Аника-воин, пыряться. Где шпагу возьмешь?

– Одолжу у господина партионного начальника. – Данила указал на гатчинского офицера, наблюдавшего за ссорой с чрезвычайным интересом. – Поручик, вы окажете мне эту любезность?

– С великим удовольствием, – немедленно откликнулся тот, и видно было, что не соврал – глаза так и заблестели. – Дворянин дворянину! В деле чести! Всегда! Могу и секундантом быть. А вторым… – Он оглянулся на своих солдат. – Ну вот хоть капрал Люхин. Он служака исправный и грамоте знает.

– По мне хоть кто. – Пикин уже скинул плащ и шляпу. – Условие одно: бьемся до смерти. Посему господ секундантов прошу не соваться, не разнимать, а кто полезет – уши отстригу.