Чистильщик

Конечно, они перестают сопротивляться еще на первой минуте, но необходимо еще как минимум три минуты перекрывать доступ воздуху, чтобы смерть наступила от нехватки кислорода. Эти три минуты я мог бы использовать для чего-нибудь более интересного. Еще кулаки увеличивают шанс сломать жертве горло.

Под пробковым стендом — ряд полок, а на них — семь стопок из папок, по одной на каждую жертву. Я направляюсь к ним. Это все равно что изучать меню и уже знать, что из него выберешь. Я подхожу к четвертой стопке и беру верхнюю папку.

Каждый детектив имеет копию этих папок, а лишние складываются сюда, для всех, кто получает какое-либо задание, связанное с расследованием.

Расстегиваю верх своего комбинезона, засовываю туда папку и застегиваю молнию. Возвращаюсь к стене мертвых. Улыбаюсь двум новеньким. Их первое утро в этом обществе. Они не улыбаются мне в ответ.

Анжела Дьюри. Юрист, тридцать девять лет, удушена яйцом.

Марта Харрис. Семидесятидвухлетняя вдова. Мне нужна была машина. Она меня застукала, когда я крал ее тачку.

Я беру бутылку со средством для мытья стекол и тряпки и направляюсь к окну. Пять минут мою окно, разглядывая внешний мир сквозь тонкие полоски и свое отражение. У меня осталось еще много работы. Я протираю огромный стол, потом иду в свой офис, чтобы взять пылесос. Несколько минут на растение в углу я трачу не напрасно. Заменяю кассету в диктофоне, который тут спрятал, аккуратно касаясь его только тряпками. Прячу пленку к себе в карман.

Оставляю конференц-зал в точности таким же, каким он был до моего прихода — только чистым и с меньшим количеством папок. Подключаю пылесос в кладовой, на другом конце этажа, и начинаю пылесосить. Никого поблизости нет, так что я проделываю трюк и запасаюсь несколькими парами перчаток; не то чтобы я собирался сегодня убивать. Я не страдаю от непреодолимой потребности к убийству. Я не животное. Я не бегаю как угорелый в попытках как-то высвободить детскую агрессивность, одновременно пытаясь найти этому оправдание. Во мне не зудит желание сделать себе имя или заслужить дурную славу, как Тед Банди или Джефри Дамер. Банди был чокнутый, за которым ходила небольшая толпа во время и после суда, и он даже женился после того, как его приговорили к смерти. Но он был неудачником, потому что убил тридцать женщин, а потом его поймали. Мне не нужна слава. Я не хочу жениться. Если бы я хотел славы, то бы убил кого-то знаменитого — как этот Чапмен, который любил Джона Леннона так страстно, что в конце концов его застрелил. Я обычный человек. Просто Джо. У меня есть хобби. Я не психопат. Я не слышу голоса. Я не убиваю во имя Бога или Сатаны, или соседской собаки. Я даже не религиозен. Я убиваю для себя. Проще некуда.