Чистильщик

— Ты не хочешь узнать, о чем мы будем говорить?

— Конечно, хочу, Джо, очень хочу, но сначала ты должен меня развязать, ладно? Развяжи меня и верни мне пистолет, и мы спустимся вниз или пойдем туда, куда ты захочешь, обещаю, потому что это твоя игра, и ты тут диктуешь правила, так что мы пойдем, куда ты захочешь, и обсудим все, что тебя беспокоит, и неважно, сколько это займет времени.

— Кто я такой, предположений нет? Помимо Джо-чистильщика?

— Ты просто уборщик. Джо-уборщик. И больше никто. Мне все равно, кем еще ты можешь быть, а если ты и являешься кем-то еще, это не мое дело. Просто Джо. Джо, который не совершил ни одного преступления, разве что заставил всех нас считать его умственно отсталым. Как тебе, Джо? Как насчет того, чтобы меня развязать?

Он так потеет, что я начинаю волноваться, не выскользнет ли он из веревки и не сползет ли с него скотч длинными полосками.

Он отрицательно качает головой.

— Ну же, ты знаешь. Я Потрошитель.

— Я не знаю, кто ты, и после того, как ты меня отпустишь, я даже думать об этом не буду. Договорились?

Все это, конечно, вранье. Вранье, которому обучают этих ребят, когда они становятся полицейскими. Боб пытается договориться со мной, но предложить ему нечего. Он сам это знает, но что ему еще остается делать? Он все время произносит мое имя, пытаясь установить со мной связь, пытаясь сделать так, чтобы я увидел в нем реального человека.

— Давай сразу сделаем пару допущений. Во-первых, допустим, что я говорю правду. Во-вторых, допустим, что отпускать я тебя не собираюсь. В-третьих, допустим, что ты отказываешься делать то, что я хочу. Знаешь, что тогда произойдет? Хотя бы догадываешься?

Он кивает. Полицейские не должны делать допущений. Предполагается, что они опираются на факты, а не на «авось». Тем не менее Кэлхаун побывал на некоторых местах преступлений, оставшихся после меня. И он вполне может допустить, что́ с ним может случиться, и ему не нужны никакие дополнительные доказательства. Ему достаточно мысленно заменить тело любой из женщин на свое собственное.

— Хорошо. Тогда давай уясним основные правила. Во-первых, ты абсолютно один. Помощи ждать неоткуда, убежать ты не можешь. Но ты не отчаивайся. Ты, наверное, уже понял, что если бы я хотел, чтобы ты умер, ты бы уже был мертв, правильно?

Боб опять кивает. Скорее всего, он это знал с того самого момента, как пришел в себя.

— Потому что, если ты пойдешь на то, что я тебе предлагаю, в чем я почти уверен, ты не только выйдешь отсюда живым, но и с хорошей прибылью за то, что ты выжил.

В этом месте он снова начинает медленно кивать — на слове «прибыль», а не на слове «живым». Вдруг все оборачивается так, что он не только выживает, но и обогащается. Для него это отличная сделка.