Чистилище Сталинграда. Штрафники, снайперы, спецназ (сборник)

Но в расчете тяжелого «машингевера» было три человека, и замену убитому пулеметчику нашли быстро. Очередь пробила истонченную стену и ударила в поясницу адъютанта Логунова, который бежал последним. Восемнадцатилетнему лейтенанту казалось, что он продолжает бежать. Он пока не чувствовал боли в перебитом позвоночнике и загребал руками, стараясь ускорить бег, хотя на самом деле неподвижно лежал на месте, только быстро двигались руки.

Его втащили в дальнюю комнату барака, прибежала Зоя Кузнецова. Когда сняли многочисленные зимние одежки, поняли, что парню уже не помочь. Пуля, сломав позвоночник, прошла через нижнюю часть живота, проделав отверстие с пятак. Из раны текло что-то бурое и густое. Зоя поспешно накрыла выходное отверстие салфеткой, нашли запасную нательную рубаху и перетянули живот.

– Минут десять протянет, не больше, – сказала Зоя.

Логунов нервно закурил папиросу, пустив пачку по кругу.

– Один сын у родителей. Майор из штаба дивизии попросил к себе адъютантом взять, а парень упирался, из взвода не хотел уходить. Взводные, сами знаете, считаные дни живут. Отец думал, что возле комбата уцелеет, а у него, вон, агония уже началась.

Молодой боец возил тряпкой, вытирая огромную бурую лужу. Стоял запах разорванных внутренностей, люди невольно отворачивались.

– Пусти, возякаешься тут.

Зоя выдернула тряпку, быстро промокнула пятно, затем Якобчук сунул ей мешок из-под муки, и она затерла пол начисто.

– Теперь выносите. Все, умер он.

– Землю не продолбишь, – сказал старшина. – На метр промерзла.

– Воронку от снаряда расширим и всех сразу похороним.

– Нет свежих воронок.

– Будут, – со злостью ответил Логунов. – За нас еще не в полную силу взялись.

Крупнокалиберный пулемет прекратил стрельбу, амбразуру закрыли броневой заслонкой. Все же Андрей вложил пару пуль точно, и пулемет замолчал. Максим Быков тоже прекратил свою дуэль с МГ-42 и, тяжело дыша, жадно курил самокрутку.

С высоты, за развалинами сборного воинского пункта, который называли «Студенческими казармами», ударила батарея 150-миллиметровых тяжелых гаубиц. Немцы целились в развалины железнодорожного барака, который другие калибры не брали.

Комбат Логунов, ротный Палеха и часть бойцов спустились в подвал. Иван Шабанов с пулеметчиками остался в траншее на случай внезапной атаки. Два пристрелочных снаряда рванули с перелетом, третий фугас весом сорок с лишним килограммов обрушил угол барака.

Еще два снаряда ударили в развалины. Но груды кирпичей, потолочные перекрытия, взлетев фонтами вверх, не дали пробить бетонный пол первого этажа. Подвал дважды встряхнуло, развалился один из кирпичных простенков, удерживающих пол. Из-под обломков кирпичей вытащили контуженого бойца с окровавленным лицом.