Чистая книга: незаконченный роман

Знаменитое русское терпение и смирение, бесправие…

А может, русская община? Может, трогательное единение царя-батюшки и народа-богоносца, как пишет Достоевский? Нет уж, увольте. Отстали, на века отстали от Европы – вот наша самобытность…

Хорошо – отстали, хорошо – нет у России особого пути. Россия всего лишь колоссальный остров средневековья в XX веке. Она подчиняется тем же законам, что Западная Европа. Но где выход? Что делать? Делать революцию? Развязывать гражданскую войну и устраивать всеобщую резню, кровопускание?

У революции много преимуществ. И одно из них – быстрота и скорость, с какой очищается вся мерзость старого мира. Но подумаем немножко: какой может быть революция в России? Только всеобщей резней – так много накопилось ненависти и вражды в народе.

А результат? Кровь – прежде всего. Истребление лучших с обеих сторон, ибо кто кинется первым в драку? Лучшие, наиболее активные.Так что же, Америка будет собирать мозги со всего мира, а мы истреблять даже свои, национальные?…

О России, о ее загадках, о русском человеке.

– Выдумали этот особый путь. Какой может быть особый путь у страны, которая втянута в общемировую экономику, в торговые отношения с другими странами.

Это у Японии особый путь был, и то, когда она на свои острова никого не пускала. Да у нас при царе-горохе. А теперь какой особый путь?

Есть машины, есть техника, есть уголь, есть пароход. Электричество. Либо ты заводи их у себя, иди в ногу со всеми, либо ты отстала и тебя бьют за отсталость, за этот самый особый путь.

Какой особый путь у страны в XX веке? В эпоху науки, целесообразности, техники… Либо ты предельно все утилитаризируй, заводи технику, либо умри. Конечно, сантименты придется поубавить. Машина грамоты требует, а не слез.

Особый путь сейчас – это лень, обломовщина, патриархальщина, проповедь безделья. Черт знает, что за страна. Все поиски, поиски, искания. Странники по всей стране бродят… Ищут. В Сибирь рвутся. Только не работать.

И литература русская тоже потрафляет бездельникам. Всякими каликами, странниками, юродивыми, болтунами – ох, как наши писатели восхищаются. А появился на Руси дельный человек – ату его! Всех собак своих на него выпустили, начиная с Гончарова. Обломов и Штольц. Оплакивание бездельника, тунеядца, лежебоки и травля человека работающего. Сухой, несердечный… А когда быть ему сердечным-то, когда распускать сопли и слюни. Работает же человек. Каждый день, каждую минуту ценит. Ведь отстали от Европы на сотни лет.

А Чехов… Лечат людей. Жить стало лучше. Что из того? Нет, человек плохой. Или этот ваш Горький. Восстание Фомы Гордеева против Маякиных. Не принимаю вашего дела. А ты-то сам что сделал? Бездельник, тунеядец…

Особый, особый путь у России.