Чёрный город

Убедившись, что Маса дышит и что пульс, хоть слаб, но не прерывист, Эраст Петрович занялся гигиеной. Не менее получаса он оттирал кожу ветошью. Чисто не стало, но, по крайней мере, вернулся в европеоидную расу.

Хуже было с волосами. Импозантные седины – снежные, с голубоватым отливом – превратились в слипшуюся паклю. Неясно было, удастся ли волосы вообще когда-нибудь отмыть. Усы торчали, будто нафиксатуаренные. Увы, лучшего результата в данных условиях достичь было невозможно.

Халат, полученный от хозяина дома, можно было назвать «старым» только из вежливости. Весь драный, с торчащей из дырок ватой, он подошел бы разве что Плюшкину. Хорошо, что в комнате не имелось зеркала.

«Это ладно. Но что делать дальше? Не зря ли я послушался Гасыма? Однако он прав: Однорукий не успокоится, пока не доведет дело до конца. Пусть считает, что мы оба мертвы».

Раздумьям положил конец стук в дверь. Послышались два голоса: один – густой, знакомый, другой – старческий, жидкий. Говорили по-тюркски.

Вошел сутулый человечек в белой чалме, с длинной, заплетенной в косицу бороденкой. Был он в халате ненамного лучшем, чем фандоринский: засаленном, латаном. У Эраста Петровича сжалось сердце, когда старик почесал себе щеку грязной рукой с обкусанными ногтями. Ни за что на свете нельзя было подпускать этого шарлатана к раненому!

Старикашка скользнул равнодушным взглядом по Фандорину и не поздоровался, а только шмыгнул носом. Но когда увидел бледного человека, неподвижно лежащего на спине, выцветшие глазки вспыхнули, а ладони азартно потерли одна другую. И Эраст Петрович понял: это настоящий лекарь. Тот, кто так любит свое ремесло, не может быть шарлатаном.

Очень ловко и быстро тэбиб обнажил раненого до пояса. Несколько раз коснулся пальцами ран – легко, словно играл фортепианный этюд. Что-то сказал – Фандорин понял только слово «маузер». Гасым почтительно ответил, потом перевел:

– Муаллим говорит: хорошо, что «маузер». Пуля маленький, насквозь пробивает.

– Но он даже не посмотрел, прошла ли она навылет!

– Муаллим не надо смотреть. Это русский доктор смотрит.

Лекарь достал какую-то скляночку, открыл. Неприятно и резко запахло. Облизнул сомнительной чистоты палец, сунул в склянку, помазал раны.

Тем временем Гасым, с интересом наблюдавший за этими манипуляциями, делился с Эрастом Петровичем своими соображениями по поводу достоинств и недостатков разных марок огнестрельного оружия.

– Армяне мелкие, быстрые, всюду поспеть хотят. Потому «маузер» любят. Пиф-пиф-пиф! Как сорока, да? Туда клюнул, сюда клюнул, а убить не убил. Я «кольт» люблю. – Он достал и показал длинноствольный револьвер 45-го калибра. – Патрон как слива. Бах! Кто стоял – лег, больше стоять не будет.

– Спроси, как тэбиб собирается его лечить? – перебил Фандорин.