Четыре угла

Но то, как бешено заходилось его сердце при этой, другой Полине, говорило, что сердцу плевать, оно выбирает её снова.

– Ни грамма, – соврал Гризманн и улыбнулся. Тепло и уютно. Чтобы дать понять, что зажатая в пальцах сигарета ничего не меняет в его отношении.

– Обманываешь, Гризманн. Но принимается, – возвратила в ответ полуулыбку. Подтянула к себе пепельницу и затушила сигарету."

"И вновь напряжение… вновь неправильность и неловкость… Они рассматривали друг друга: Полина – не смущаясь и открыто, Роберт – воровато и скованно. Сердце Гризманна бунтовало. Выпрыгивало.

Взъерошив волосы, Роберт усмехнулся:

– Давай, что ли, сначала? – растянул губы в добродушной улыбке. – Как-то неправильно получилась наша встреча, – замолчал. – Привет?! – приветствие больше походило на неуверенный вопрос, словно Роберт спрашивал разрешения.

Полина улыбнулась. Опустила глаза и только сейчас обратила внимание, как до побеления сжимается ее кулак, упирающийся в бедро.

Сначала… Слово такое страшное… безграничное и объемное… Временем поросшее… судьбами и ошибками – не сотрешь, не выветришь…

Не смей, Полина.

Не смей.

«Но он же ни в чем не виноват», – протестует настоящее.

«Он – часть твоей зачёркнутой жизни», – козыряет прошлое и крыть эту карту видится сложным.

Не начинай… Не возвращайся к началу… ты там уже была и тебе было больно…

– Привет, – на выдохе прошелестела Полина и встрепенулась, оказавшись в плену рук и запаха Гризманна: устойчивого, основательного и резкого.

Когда он успел прижать ее к себе? Стиснул в объятиях и так же стремительно отпустил, возвращаясь на стул.

– Как дела? – поинтересовался Роберт, опьяненный близостью.

Этот неконтролируемый порыв… Он сам не понял, как поддался ему и сжал девушку в руках. Она такая маленькая и жесткая… Натянутая точно вибрирующий нерв.

Черт… теперь он знает, каково это держать Полину в руках, и как теперь с этим знанием спать? Жить?

– Прекрасно, – растерялась Полина, сраженная таким близким приветствием Роба. – Кхм, – откашлялась. – Как ты?

«Зачем? – ругала себя Полина, – зачем она спросила?».

Зачем продолжать выкапывать давно зарытое под мокрой притоптанной землей?

– Я? Тоже, – пожал неуверенно плечами Роберт. Столько всего хотелось сказать, рассказать, а больше выспросить. Узнать у Полины, как жила она эти четыре года, чем дышала. С кем она вернулась домой? Кто ее ждет? По кому скучает? Но разговор не клеился. Напряжение – оно так и маячило между ними. – Тебя угостить? – кивнул на пустой стакан Полины.

– Мне уже пора, Роб, – обвела лицо парня взглядом. – Спасибо. – Полина действительно собиралась уже домой, дело не в Роберте.