Четыре угла

Слова Полины Роберта кольнули. Прошлись острой бритвой по нервам и самолюбию, потому что достать билеты на выставку было сложнее, чем попасть на атомоход. Он понятия не имел, чем удивлять девушку. Как расположить к себе и вызвать в ней хоть какие-то эмоции, кроме холодного отчуждения.

– Вновь мимо? – печально изогнул бровь. Иронично улыбнулся. Скорее над собой. Над своей невезучестью или неудачей. Как это назвать? Неумением? Отсутствием харизмы или, может быть, проклятьем? Что он делал не так?

Полина уловила настроение Гризманна. Обвела глазами его лицо, лоб которого разрезали горизонтальные задумчивые складки.

– Роберт, я тебе очень благодарна. Ты стараешься для меня, но… – резкий, бьющий по перепонкам звук из установленных колонок перебил девушку.

Полина перевела внимание в сторону, где нарастала толпа зевак, облепивших трёх музыкантов.

Парень с длинными волосами, торчащими из-под банданы, закинул через плечо ремень гитары и подошел к установленному по центру микрофону.

– Но? – переспросил Роберт, напоминая о себе.

– Раз, раз… – настраивал звук музыкант.

– Полина? – настаивал Гризманн.

Воздушный хрустальный фортепианный аккорд на синтезаторе…

И мягкий голос:

Вечер окутался тайной.

Ты не узнаешь случайно,

Что свет в моем окне

Уже погас давным-давно.

Лето подарок природы

Радует теплой погодой.

Июльский вечер мне

Погасит в этом сне окно

(М.Насыров «Кто-то простит»)

Летними вечерами на Верхнем озере ежегодно можно было встретить кавер-группу. Прекрасный насыщенный туристический сезон для заработка всегда нищих, но безумно амбициозных музыкантов.

Солнце висело низко, готовое вот-вот упасть за горизонт. Теплый вечер ласкал оголенные плечи Полины, а пронырливый ветерок с озера трепал полы широких летних брюк. Обволакивающий тембр голоса парня разносился по набережной, привлекая внимание прогуливающихся.

Полина неотрывно смотрела на солиста, будто не дышала, глотая каждое спетое слово.

А Роберт смотрел на нее. Недоумевая.

Так просто? Вот это Полине нравится? Три патлатых пацана, тянущих слезливую песню времен его отца?

– Хочешь, подойдем ближе? – коснулся дыханием щеки замершей девушки.

Полина опомнилась. Вынырнула и отрицательно мотнула головой.

– Не хочу, – грубо бросила и поправила цепочку сумочки на плече. – Пойдем.

…И под июльской луною

Берегом стать и волною.

Произнести опять слова

Которых не понять.

Что-то такое болезненное и тревожное разрасталось в груди. Полина не понимала, почему разволновалась. Сердце разогналось, юлой закрутилось.

Она убегала.

От песенных слов убегала зачем-то.

Роберт еле поспевал за Полиной, отставая на несколько крупных шагов.

– Поля, что случилось? – окрикнул.