Четвертый тост

А потом лениво ехавший мимо «уазик» самого непрезентабельного вида с неожиданным проворством вильнул к тротуару, молниеносно распахнулась дверца, случайный прохожий с неслучайной ловкостью подсек Скляра в коленках – и тот головой вперед улетел внутрь, где его тут же приняли четыре руки, выкрутили верхние конечности, припечатали мордой к пыльному полу. Секунда – и нет «уазика», словно привиделся…

Подполковник успел отойти самую чуточку подальше – потому что припустил рысцой. Что ему нисколечко не помогло: каким-то чудом вмиг протрезвевший пассажир такси, сказавшийся у щекастого на дороге, крутанул обычную «метелицу» – и подполковник, еще не успев осознать, что с ним происходит, влетел в распахнувшиеся задние дверцы «Газели»-фургона, тут же сорвавшейся с места.

У тех, что ждали в фургоне, было секунд пять на выражение эмоций, не более, о чем они прекрасно знали. И постарались использовать этот невеликий отрезок времени с максимальной пользой. Поскольку из физики известно, что всякое движение, собственно говоря, относительно, можно с чистой совестью сказать, что это именно подполковник в быстром темпе ударялся различными участками организма о костяшки пальцев и ребра ладоней следаков с вымпеловцами. Все, в конце концов, относительно. Главное, внешних следов не осталось никаких. Подполковник оказался настолько глуп, что, болезненно охая и подвывая, заорал:

– Товарищи, это ошибка, я хотел помочь органам!..

За что ему, распластанному, несильно наступили на рожу подошвой кроссовки и грозно посоветовали:

– Заткнись, тварь продажная…

…Остап не мог не видеть магическое исчезновение и своего «пана сотника», и пришедшего на встречу штабного. Увы, он стоял так, что подступиться к нему даже рывком не было никакой возможности. И потому действие застопорилось – мотоциклист, все еще высвистывавший свою девчонку, лихорадочно прикидывал, успеет ли, запустив мотор, рвануть к забору, те двое, что выдавали себя за мирных покупателей у киоска, думали о том же примерно самом, «таксист» запустил двигатель – ему было проще всех, он-то мог непринужденно развернуться так, что пришлось бы проехать аккурат мимо Остапа, а это давало возможности и варианты…

Стоп! Не сводя с «Волги» застывшего взгляда, Остап медленно вынул из-за пазухи левую руку – правую прижимая к груди так, словно удерживал во внутреннем кармане что-то небольшое – и поднял ее явно демонстративным жестом.

На указательном пальце поблескивало железное колечко, в котором понимающий человек моментально мог опознать чеку от гранаты.

Понимающие люди мгновенно и опознали. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы продолжить нехитрые логические умозаключения: если в левой руке чека, то правой, соответственно, прижата к телу граната.