Четвертый тост

Питерский братан и не подозревал, что в тех мандариново-лавровых краях, где Скляр резался с грузинами в составе печально знаменитого «чеченского батальона», под стильным галстуком типа «аленький цветочек» подразумевался довольно неприглядный изыск – когда у человека через разрез на горле вытягивали язык так, что и в самом деле отдаленно походило на галстук…

Он отвернулся, подошел к столу в углу комнаты и за воротник поднял оттуда хозяина:

– Вылезай, Сусанин, пальбы не будет… Слушай, проводничок, а ты-то с той стороной шашни не водишь? А?

Да что вы такое говорите! – с округлившимися глазами прошептал хозяин и даже меленько перекрестился, должно быть, полагая, что на русского это может произвести впечатление, учитывая начавшийся по ту сторону границы процесс религиозного возрождения. – Шесть лет занимаюсь… лесными прогулками, и ни разу не было претензий, спросите кого угодно… Я знаю правила…

– Не бери близко к сердцу, Арви, – громко произнес Скляр. – У молодого человека приступ рвения, позарез ему охота шпиена разоблачить, вот и швыряется подозрениями во все стороны…

– Ну, на твой-то счет у меня уже никаких подозрений нет, – холодно ответил Костя.

– Интересно, как это заявление понимать?

– А ты не знаешь?

– Ну хватит вам! – не вытерпел Заурбек. – Хозяин рассердится…

– У меня хозяина нет, – немного обиделся Скляр.

– Да ну? – хмыкнул Костя. – А может…

Из соседней комнаты выглянул Джинн:

– Толя, зайди. – И, едва дождавшись, когда Костя прикрыл за собой дверь, распорядился: – Дай-ка мне твою куртку.

– Это еще зачем?"

"– Для дела, – кивнул Каюм.

– А штаны не надо снимать? – хмуро поинтересовался Костя, швыряя куртку Джинну.

– Пока что нет такой необходимости, – задумчиво отозвался Джинн, вертя куртку так и сяк, умело прощупывая швы. – У тебя нож есть?

– Еще бы. – Костя протянул ему свой немецкий складник. – Нож – спутник комсомольца… Эй, эй, я за нее сотню баксов отдал в Пассаже!

– Ничего-ничего, – успокоил Джинн, подхватывая кончиком ножа шов. – Я осторожненько… Ага!

Меж пальцев у него была зажата блестящая металлическая пластиночка толщиной и размером с рублевую монету. Каюм смотрел на нее с таким изумлением, словно и не сам прошлым утром ее в Костину куртку зашивал.

– Слушай, Каюм… – протянул Джинн. – Не такие уж у тебя и сумасшедшие мысли, если учесть…

– Интеллект – великая вещь, – скромно сказал Каюм. – Мелькнула совершенно безумная догадка, ну никак я не мог понять, зачем они с него куртку снимали. Было лишь два варианта: либо искали что-то, либо, наоборот, подсовывали. Впрочем, это еще не обязательно «маячок»…

– Да? – фыркнул Джинн. – А что же это, по-твоему, запасная пуговица? Толя, тебе сей предмет незнаком?

– Первый раз вижу, – решительно сказал Костя.