Четвертый брак черной вдовы

Раньше его доброе отношение согревало душу, но сейчас Катарина подумала, что дон Тадео — сущий ребенок. И взгляд у него — безмятежно-юный, пустой. Как странно, что еще несколько дней назад она находила его весьма одухотворенным.

Глядя в глаза синие, как весеннее небо, Катарина невольно вспомнила о глазах других — серых, словно небо осеннее, затянутое тучами, острых, как заточенные ножи, насмешливых, но в глубине которых притаилась горечь. Почему ей пришлась по душе осень, а не весна?.. Почему сейчас она совсем по-другому чувствовала и видела дона Тадео?

Катарина не помнила, чтобы молодой человек хоть раз нахмурился, повысил голос или засмеялся, открыв зубы — нет, на ее памяти он всегда был спокоен, вежлив, и улыбался уголками губ, как и положено благородному господину. Благородному, правильному очень правильному.

— Донна Флоренсия еще в столице? — спросил он, после того, как Катарина пригласила его присесть.

— Она с Фабианом и Фелисаной пробудет там еще несколько недель, — ответила Катарина. — Предложить вам что-нибудь выпить? Чай? Что-то покрепче?

— Нет, спасибо, — он изящно повел рукой, отказываясь от угощения. — Я приехал проведать вас.

— Вы были только вчера, ничего в этом доме не изменилось, — улыбнулась Катарина, складывая и раскладывая веер.

— Как же? — безмятежный взгляд вдруг затуманился, а между светлыми бровями на гладком лбу пролегла еле заметная морщинка. — У вас неожиданно появился муж.

— Ах, да, — Катарина небрежно повела веером, одновременно пожав плечами и проклиная предательский румянец, появившийся против ее воли.

— Вы об этом уже позабыли? Я узнал об этом от соседей, весь город говорит о вашем поступке. Но не смущайтесь, я не осуждаю вас.

Нет, смущаться не было смысла. Да Катарина и не была смущена. Оглаживая пальцами костяные пластинки веера, она покачала головой:

— Конечно же, я не забыла об этом, добрый дон. Просто не хочу говорить об этом, прошу меня простить.

— Досадно, — он вдруг вскочил и прошелся по комнате. Остановился возле вазы с розами, которые недавно нещадно ощипывал Хоэль, и осторожно погладил расписной фарфор. — А я хотел поговорить именно о вашем муже. Зачем вы это сделали, Катарина?

Он впервые назвал ее по имени, и Катарина в первую секунду растерялась.

— О чем вы? — спросила она, выгадывая время.

— Зачем вы вышли замуж за этого человека? — дон Тадео обернулся, заложив руки за спину, и сделал по направлению к женщине несколько шагов. — Он что-то значит для вас? Говорят, он отказывался жениться и просил его повесить, лишь бы не становиться вашим мужем, но вы поцеловали его прямо там, на площади, а потом увели, и он пошел за вами послушно, как как ливийский дракон за принцессой.