Четвертый брак черной вдовы

— А, я и забыл, что я пенек, — спохватился Хоэль. — Простите, донья, но вашу кашу в трех видах я ел, чтобы вас не обижать, только хватит такого счастья. Дайте лучше простого хлеба. Его испортить труднее. Надеюсь, — он помолчал и буркнул: — Много я жрал того, о чем вам, доньи, и знать не надо, но вот эта стряпня — это издевательство какое-то. Я бы выгнал кухарку взашей.

Служанки отвернулись, скрывая улыбки, а Катарина готова была засунуть салфетку мужу в рот, чтобы замолчал, наконец, но сказать ничего не успела, потому что ее опередила Лусия:"

"— Кухарку, к вашему сведению, — произнесла она, чеканя каждое слово, — порекомендовала донна Флоренсия. И не надо оскорблять ее труд! Чем это вам не понравилась еда, позвольте спросить?!

— Да разве это еда? — спросил Хоэль почти смиренно. — Пустота какая-то воздушная. Такого хоть мешок умни — не наешься. А кофе будто водой разбавляли, он же совсем как…

— Попрошу не оскорблять наш слух! — перебила его Лусия. — Пудинг — великолепен! Нежный и легкий, как и полагается пудингу!

— Может пудингу и полагается, — проворчал Хоэль, — но я есть это не могу. Передайте лучше хлеб, донья Лезу-во-все-разговоры.

— Хватит, — сказала Катарина, пресекая новую ссору, потому что Лусия задохнулась от нанесенного оскорбления и готовилась ответить. — Я намажу хлеб маслом. Это вам подойдет, дон?

— Мы же договорились, что вы зовете меня по имени, — сказал он и тут же добавил: — Подойдет. Благодарю.

— Пусть госпожа Коклес сварит кофе покрепче, — попросила Катарина служанок. — И пусть добавит ром и сливки. Вас это устроит? — обратилась она к мужу.

— Сливок не надо, — ответил он.

— Катарина — сказала тихонько Лусия.

— Все хорошо, — успокоила она подругу.

Одна из служанок убежала, чтобы передать распоряжение хозяйки, и за столом повисло тягостное молчание. Катарина намазывала маслом хлеб, Лусия ковыряла вилкой биточек, поглядывая на подругу с сожалением, а на Хоэля — с плохо скрываемой ненавистью. Сам Хоэль сидел смирно, даже уныло, ожидая, пока подадут пищу ему по вкусу.

Вернулась служанка и доложила, теребя фартук:

— Донна, госпожа Коклес сказала, что сварила кофе, как обычно, а ром закончился, когда к обеду был дон де Лара.

Катарина постаралась не заметить недоуменного взгляда Хоэля и ответила очень спокойно, выкладывая хлеб с маслом на тарелку и вооружаясь ножом и вилкой, чтобы порезать его на кусочки:

— Пусть возьмет бутылку рома, которая припасена к Рождеству. И сварит кофе. До конца месяца мы будем пить чай. Попроси госпожу Коклес поторопиться, мой муж желает завтракать.

Служанка сделала маленький книксен и опять удалилась, а Хоэль нахмурился еще больше, но ни о чем не спросил.