Четвертый брак черной вдовы

 — Отец женился на донне Флоренсии дель Кардона за год до смерти, и у нее уже были дети

— Где же они? — Хоэль оглянулся, как будто родственники жены могли бодренько вылезти из-под скатерти.

— Сейчас они в столице, — пояснила Катарина. — Там праздник по случаю помолвки принца.

— Они в столице на празднике, а вы здесь?

— Я в трауре, смею вам напомнить.

— Ах, да, — он изволил заметить ее черное платье. — Она добра к вам? Ваша мачеха?

— Конечно! Донна Флоренсия очень переживала после моего первого вдовства и хлопотала, чтобы срок траура сократили и мне позволили выйти замуж во второй раз, — она помолчала и добавила, — а потом и в третий.

— Какая заботливая мачеха, — заметил Хоэль не особенно любезно. — Значит, эта добрая донья за семь лет заставила вас сменить трех мужей, позаботившись обойти приличия, а вот на праздник вас не взяла. Тоже ради приличия?

— Прошу прощения! — запротестовала Катарина.

— Не вопите, — он поморщился. — И как вы думаете она посмотрит, что вы самовольно устроили свой очередной брак? с убийцей? Вы, наверное, недопонимаете, Кошечка, что король вас за это не похвалит.

Он ждал ответа, и Катарина, которую так и распирала злость после «Кошечки» вдруг перестала злиться, почувствовав, что для него это почему-то очень важно. Почему? Он опасается немилости? Но он и так в немилости, раз приказ о казни был подписан его величеством. Хуже уже точно не будет. Или он опасается за нее?.. Она смотрела ему в глаза — серые, стальные, ни у кого больше нет таких глаз. И сразу были забыты обиды из-за его неосторожных слов. Как можно на него обижаться — он такой, какой есть. Не притворяется, не пытается выглядеть лучше. Люди ее круга никогда не показывают своего истинного лица, не говорят напрямую, стараются скрыть собственные мечты и желания, потому что правда это грубо? О! Кому нужна правда! Некрасивая, разрушающая иллюзии, обыденная

Но Хоэль ждал ответа.

— Я поступила так, посчитала нужным, — сказала Катарина. — И никто, даже король, не заставит меня пожалеть об этом.

Он опустил ресницы, и на его губах промелькнула тень улыбки.

— А вы кремень, донья, — сказал он вдруг почти весело, с хрустом разминая плечи. — Хоть по виду нежнее бабочки. Что ж, я не задержусь долго, можете не волноваться. Немного подзалатаю дыры — и уеду и из этого города, и из этой страны."

"— Куда вы отправитесь? — спросила Катарина, чувствуя, как сердце заледенело в груди. Странно, она ведь ничуть не расстроится, если этот невоспитанный человек исчезнет из ее жизни? Тогда из-за чего

— Поеду в Португалию. Может, во Францию. Мир большой, — сказал Хоэль небрежно. — Не все ли равно куда идти? Везде будет одно и то же.

Он уже вышел из комнаты, но на пороге оглянулся:

— Кстати, вы говорили я кого-то там спас.