Четвертый рубин

– Могло быть, – выдавил он.

– Какая разница, всё равно останавливаться было нельзя. – Он пожал плечами. – А глюк не получился.

Эш взял трость, провёл пальцами по старой исцарапанной бронзе волчьей головы. Он был не первым её хозяином, далеко не первым.

– Искателей, не вполне овладевших своим искусством, сюда приходило немало, – задумчиво произнёс он, разглядывая трость. – Если вдуматься, таких было большинство… но никто из них не стал бы скрывать этого от своего каптенармуса. Ты мне солгал, Джек. Как ты мог?

Болезненно поморщившись, Эш покрутил шеей. Под глазом у него багровел синяк. Наверное, полез в драку, пытаясь вырвать своего искателя у Шоу из лап. Джек хотел извиниться, поблагодарить, но голос не слушался.

Переведя взгляд на клубы тумана за оградой, где уже слышалось жужжание дронов, разбирающих декорации дворика, каптенармус продолжал:

– Я разочарован, Джек. Как теперь тебе доверять? – Он поднялся и задвинул стул на место. – На третий раунд пойду с Салливаном. Может, сумеем вытянуть игру. Двое каптенармусов, как весь последний десяток лет… А ты отдыхай. – Эш повернулся и пошёл прочь.

Каждая из четырёх династий искателей располагала отдельным жильём в подземном тупичке, известном как Приют искателей. Четыре домика в стиле семнадцатого века обступали полукругом маленькую площадь с газовыми фонарями и резным каменным фонтаном, недавно восстановленным. Из свода огромной пещеры высоко над остроконечными крышами торчала вниз верхушка перевёрнутой башни Цитадели с каменными зубцами и восемью горгульями, которые скалились на сталактиты.

Два дома из четырёх, Фаулеров и Шепердов, пустовали: одиннадцатые поколения этих семейств уже вымерли, а двенадцатое пребывало в дальних краях, воспитывая ссыльных тринадцатых. Дом Таннеров оживал лишь иногда, поскольку профессор большую часть времени проводил в Кембридже. Жизнь не прерывалась только в жилище Баклзов – в доме-тюрьме. Заключённым был и Баклз-тринадцатый.

Сбежав по Большой лестнице, которая обвивала сверху вниз всю Цитадель, Джек торопливо миновал дом профессора, не оглянувшись на окна, и проскочил, не задерживаясь, обшитый деревом каминный зал своего дома, чтобы не болтать с Сейди. Сестрёнка завалит вопросами о сегодняшней Охоте – и не отделаешься до самой ночи. Он не остановился, даже когда мать выглянула из кухни и предложила перекусить:

– Холодный ростбиф со свёклой будешь?

– Свёкла? Да ну, ты что! – поморщился он на ходу. Мэри Баклз жила в Америке с самого его рождения, скрываясь от министерства, однако, вернувшись в Цитадель, всего за год вновь стала истинной британкой. – Я не голодный.