Четвертый эшелон

Кроме того, ко мне будут приезжать люди и оставлять для него деньги.

Писем было четыре. Деньги передавались дважды. Кто, я не видел: их клали в бочку у сарая. Один раз я их передал, потом забрал себе 200 тысяч.

В январе ко мне приехал Кузыма и начал угрожать. Я сказал, что передал деньги Илье. Он велел мне проводить его к Судинскому.

— Я его убью, падлу, — сказал он.

Я решил проводить его и скрыться, деньги у меня были. Дальнейшее вам известно.

Данилов, перечитав его показания, снова поразился, как мог внезапно погибнуть человек. Неглупый, смелый, когда-то хороший летчик. Страх заставил его стать дезертиром. Алтунин никого не убивал. Данилов проверил его показания. В тот день лейтенант Мирошников спокойно вернулся домой. Он и сейчас жив и здоров. Только уже не лейтенант, а подполковник. Алтунин попался на обычную бандитскую провокацию. Сначала эта Зося выбрала его, потом Алтунина споили, подавили его волю. Ну а спектакль — несложная штука для таких людей, как Крук и Судинский.

Ладно, об этом после. Капитан Токмаков из Белорусского УББ привез материалы на Бурковского. Да, это тот еще фрукт. Ограбления, налеты, убийства.

Иван Александрович посмотрел на часы. Скоро приведут Бурковского. Надо пригласить Токмакова, пусть посидит, послушает, ему это будет наверняка интересно.

Данилов и Бурковский

Нет, теперь арестованный был совсем другим. Врачи постарались. Бурковский выглядел вполне прилично, даже глаза стали осмысленными. Они жили отдельно на отекшем мучнистом лице, настороженные и холодные.

— Ну что смотришь, — спросил его Токмаков, — не узнал?

— Я твою подлючую рожу, мент, на всю жизнь запомнил, — с затаенной ненавистью сказал Бурковский.

— Слушайте, Бурковский, ведите себя прилично, — Данилов чуть повысил голос, — вы не в камере.

— Это точно, — задержанный резко повернулся к нему, — в камере мы бы тебя у параши задавили.

— Вы будете отвечать на вопросы?

— У нас достаточно данных, чтобы передать дело в суд. Но мы бы хотели…

— Хотели. Ну и хотите. Я все это беру. Да, убивал, грабил. Беру.

— А, тебе признание нужно! Нет, не купишь. Я был в законе и есть в законе. Мы своих не продаем. Что мое, возьму.

— Где базируется Крук со своими людьми?

— Ищи. Тебе деньги за это платят. Я ничего не скажу. Никогда. Мне и так вышка, умру как законник, а не как сука.

— Хотите ознакомиться с документами, изобличающими вас?

— Незачем. Я к стенке лучше пойду, зато честен перед законом своим буду. Сбегу, на любом «толковище» отмажусь.

Токмаков встал, обошел вокруг сидящего на стуле Бурковского. Тот, прищурившись, провожал его глазами, готовый моментально среагировать на любое движение капитана.

— Значит, умрешь молча? — Токмаков наклонился к нему.

— Как бок-то, болит? — спокойно спросил Бурковский.