Четвертое правило дворянина

К вопросу подошел обстоятельно.

— Да что здесь рассуждать: может или не может? Чуть что случись — Ворон нас как деток маленьких на ковер вызывает, а что это значит? Соколов фактически под крылом у Романова ходит, вот что это значит! — прорычал Морозов, наклонившись над столом. — Нельзя так грубо работать с этим пацаном, понимаешь ты это или нет?

— Да я-то понимаю, так что ты на меня не рычи. Другой вопрос, что Салтыкову на это, похоже, плевать с высокой горы.

— Ума у него нет, вот что я тебе скажу!

— Мозгов там хватает, поверь. Даже тебе занять может при случае. Другой вопрос, что не работают они у него сейчас, вот это да. Хотя понять его можно. Чтобы ты делал, если бы узнал, что твоя любимая дочь с Соколовым ночи проводит? Ну скажи, Арсентий? Сидел бы на жопе ровно? — Морозов ничего не ответил и начал поправлять свой галстук. — Молчишь? Понятно, что тут скажешь? Сам, наверное, зубами бы его грыз...

— Черт его знает, — пожал тот плечами. — Может и грыз бы... Как тут узнаешь?

После этих слов над столом повисла тишина. Герцоги пили сладкое ликерное вино, которым любили запить сытный ужин и размышляли над всей этой историей.

Между прочим, подумать нужно было очень хорошо. Здесь любая ошибка может очень дорого стоить — или без денег оставят, или вовсе жизни лишат. Оба варианта так себе.

— Я думаю, что соглашаться нам не стоит, Арсентий Борисович, — сказал, наконец, Болотов после очередного глотка приторно-сладкого крепленого вина.

— Разве можно думать иначе, Кирилл Романович? — нахмурился Морозов. — Он хоть мне приятель хороший и партнер, но в петлю из-за его прихотей лезть не собираюсь. Не тот случай, чтобы я с Императором опасные игры затевал.

— Более того, будет даже хорошо, если он к Соколову сунется, а если грохнет его, то лучшего и желать нельзя, — усаживаясь поудобнее, Болотов поерзал тощей задницей в огромном кресле и начал загибать пальцы. — Вот смотри. Во-первых, Соколова не будет и это очень хорошо. Во-вторых, Салтыкова, скорее всего, за это прищучат, а значит, наше с ним общее имущество станет только твоим и моим.

— А детки его и жена? — нахмурился Морозов.

— С этими как-нибудь разберемся. Против нас двоих они так, мелочь пузатая. Жене его любовника молодого подыщем, Екатерину до конца ее дней обеспечим. Ну и с сынком его, Павлом Андреевичем, тоже что-нибудь придумаем.

— Ну, дальше давай, — улыбнулся Арсентий Борисович. — Пальцы загибать у тебя хорошо получается.

— В-третьих, со стороны властей к нам вопросов никаких не будет. Перед Романовым Николаем Александровичем будем чисты, как младенцы. Может еще и благодарность какую выпросим, — усмехнулся он и посмотрел на своего приятеля. — Нравится тебе такой план? Денег в несколько раз больше будет, пузо себе еще сильнее наешь.