Четвертое крыло

Он ухмыльнулся и поднял меня со своих колен.

Я встала на ноги:

— Засекаю.

— Ты…

— Раз. Два. — Я загибала пальцы. — Три.

Он вмиг вскочил, а затем его губы прижались к моим — и я перестала считать. Слишком увлеклась лаской его языка, ощущением перекатывающихся мышц под моими руками, чтобы обращать внимание, куда делась моя одежда.

Я почувствовала сквозняк на ногах, когда юбка упала на пол, и помогла ему, самостоятельно скинув туфли, не расставаясь с его языком.

Он застонал, пока его руки метались по моей спине. Он расправился со шнурками в рекордное время — и корсет упал на пол, оставив меня в нижнем белье, поскольку больше ничего под парадную форму не надевалось.

Кинжалы — и мои, и его — посыпались на пол, когда он расстегнул ножны. Шпильки полетели в разные стороны, и мои волосы тяжелым водопадом упали на спину. Отстранился он только для того, чтобы ошпарить мое тело с ног до головы своим хищным взглядом.

— Как же ты охрененно прекрасна.

— Кажется, получается уже больше двух… — начала я, но он схватил меня за бедра и поднял, сорвал с пола. Моя спина спружинила на кровати — и если честно, это было привычным ощущением, учитывая, как ловко он клал меня на лопатки почти полгода.

— Еще считаешь? — спросил он, вставая на колени перед кроватью и подтягивая меня по мягкому одеялу к себе.

— Мне вести подсчет и дальше? — усмехнулась я.

— Да пожалуйста, — улыбнулся он, и, не успела я вставить ни слова, нырнул между моими ногами."

"Я резко втянула воздух и откинула голову в чистейшем удовольствии от его языка, танцующего у моего клитора.

— О боги.

— Какого призываешь? — спросил он, не отрываясь. — Потому что в этой комнате только ты и я, Ви, и я делиться не собираюсь.

— Ты, — мои пальцы запутались в его волосах. — Я призываю тебя.

— Ценю повышение до божества, но можешь обращаться и по имени, — он наконец коснулся языком чувствительной горошины, и я застонала. — Охренеть, какая ты вкусная.

Затем положил мои ноги себе на плечи и устроился так, будто больше сегодня никуда не собирался.

А потом просто-напросто поглотил меня.

В животе нарастало удовольствие, жаркое и настойчивое, и я потерялась в этом чувстве, поднимала и опускала бедра, пока он каждым мастерским движением языка приближал меня к пику.

Мои бедра задрожали, когда он уловил нужный ритм, а потом ввел в меня два пальца, поглаживая в аккомпанементе языку. Без ума — я была буквально без ума.

Сила пронеслась по мне потоком, мешаясь с удовольствием, пока они не стали одним целым, и когда он толкнул меня за грань, я выкрикивала его имя, пока сила хлестала наружу с каждой волной оргазма.

Загремел гром, сотрясая стекло в окнах Ксейдена.

— Это первый, — сказал он, поднимаясь поцелуями по моему обмякшему телу.