Четвертое крыло

— Большинство драконов метят своих всадников шрамом, но меня Тэйрн и Андарна не трогали, — сказала я рассеянно, ведя рукой вдоль его шеи.

— Или, может, они уже знали, что у тебя есть шрам. — Он провел пальцами вдоль длинной серебристой полосы, оставшейся на моей руке от лезвия Тайнана. — Я хотел убить их на хрен. А вынужден был стоять и смотреть, как они втроем налетели на тебя. Я уже был на грани того, чтобы вмешаться, когда приземлился Тэйрн.

— Только вдвоем, ведь Джек сбежал, — напомнила я. — И тебе нельзя было вмешиваться. Это против правил, забыл?

Но он сделал тогда шаг вперед. Пусть крошечный. Но тот единственный шаг говорил мне, что Ксейден был готов нарушить правила.

Уголок его рта искривился в одну из самых сексуальных усмешек, что я видела.

— В конце концов, тебе досталось два дракона. — Тут он помрачнел. — Через две недели я даже не смогу увидеть, как тебе бросают вызовы, не то что вмешиваться.

— Все будет хорошо, — пообещала я. — Кого не смогу победить честно, отравлю.

Он не смеялся.

— Давай, пора в постель. — Я наклонилась и поцеловала шрам на его брови. — Когда ты проснешься, будет только завтра.

— Я тебя не заслуживаю. — Его рука легла мне на бедро, и он прижал меня к себе. — Но все равно тебя оставлю.

— Хорошо, — я коснулась своими губами его. — Потому что, кажется, я тебя люблю. — Сердце неистово билось, паника разрывала грудную клетку.

Не стоило этого говорить.

Его глаза вспыхнули, объятия сжались.

— Кажется? Или ты знаешь?

Будь смелее.

Даже если бы он не чувствовал того же, хотя бы мне стоило сказать правду.

— Знаю. Я так дико тебя люблю, что жизнь без тебя представить не могу. И наверное, не стоило этого говорить, но если мы решаемся, то надо начинать с полнейшей честности.

Он впился в мои губы и притянул меня, чтобы я его оседлала. Целовал так глубоко, что я потерялась в поцелуе, в Ксейдене. В нас. Уже не нужно было слов, когда он снял мою ленту, мою блузку, расстегнул мою юбку — ни на секунду не прерывая поцелуя.

— Встань, — сказал он, не отстраняясь от моих губ.

— Ксейден, — мое сердце грохотало.

— Ты нужна мне, Вайолет. Прямо сейчас. А я никогда ни в ком не нуждался, поэтому не знаю, что делать с этим чувством, но стараюсь как могу. И если ты не хочешь этого сегодня, то ничего страшного, но тогда уйди немедленно, потому что иначе через две минуты ты будешь лежать на кровати голой.

Напор в его глазах, жесткость его слов должны были пугать, но не пугали. Я знала: этот человек, даже если бы утратил все самообладание, не причинил бы мне вреда.

По крайней мере физического.

— Уходи или оставайся, но в любом случае встань, — умолял он.

— Думаю, учитывая, как ты ловко управляешься с корсетом, две минуты — это преувеличение, — я взглянула на свою одежду.