Четвертое крыло

Наши взгляды встретились — и она шепнула что-то человеку рядом, пропав из вида.

Угу. И я тоже рада тебя видеть.

— Думаю, если кто-то и хочет тебя зарезать, сейчас — самое время, особенно если твое убийство поможет заодно покончить с сыном Фена Риорсона.

Его голос звенел от напряжения.

Тогда я и заметила взгляды офицеров и кадетов вокруг. Они пялились не на мои серебристые волосы или имя на ленте. Нет, их глаза округлялись при виде запястья Лиама — и заметных завитков метки восстания.

Я подхватила его под руку и высоко подняла подбородок.

— Прости меня.

— Тебе-то извиняться не за что. — Он успокаивающе погладил меня по запястью.

— Еще как есть за что, — шепнула я. О боги, все собрались здесь в честь расправы с тем, что он и другие, такие же как он, называли отречением. В честь казни его матери. — Можешь идти. Даже лучше, чтобы ты ушел. А то здесь… — я покачала головой.

— Куда ты, туда и я, — он сжал мою ладонь.

В горле у меня встал… не комок, нет, будто целый валун, и я оглядела толпу, чутьем понимая, что его здесь не будет. Не будет ни Гаррика, ни Боди, ни Имоджен — ни тем более Ксейдена. Неудивительно, что сегодня Лиам был в таком поганом настроении.

— Ты этого не заслужил. — Я обожгла взглядом пехотного офицера, которому хватило наглости изобразить шок при виде запястья Лиама.

— Весьма сомневаюсь, что тебе самой нравится праздновать годовщину смерти своего брата. — Лиам держался с таким чувством собственного достоинства, какого я и вообразить не могла.

— Бреннану бы это не понравилось, — я обвела рукой толпу. — Ему больше нравилось делать дело, чем почивать на лаврах."

"— Да, прямо как… — он осекся, и я сжала его руку сильнее, заметив, как перед нами расступилась толпа.

Показался король Таури вместе с моей матерью, и, судя по его широкой зубастой улыбке, направлялся он в мою сторону. Его дублет рассекала пурпурная лента, приколотая к груди десятком медалей, которые он заслужил (точнее, не заслужил) на сотнях полей сражений, где ни разу не ступала его нога.

А вот медали матери были заслужены — и они, словно жемчуга, украшали ее черную ленту, охватывавшую форменное платье с высоким воротом и длинными рукавами.

— Иди, — прошипела я Лиаму, выдавив ради матери улыбку при виде генерала Мельгрена.

Может, Мельгрен и гений, но находиться в его присутствии жутко.

— Когда показалась главная для тебя угроза? Не дождешься. — Его спина выпрямилась.

Хотелось оторвать Ксейдену его очаровательную головушку за то, на что он обрек Лиама.

— Ваше величество, — пробормотала я, убрав ногу назад, как учила Мира, и присела, склонив голову, заметив, что Лиам поклонился в пояс.