Четвертое крыло

Лично меня сейчас больше радовал проблеск ног в движении, особенно если учесть, как я трудилась над мышцами под началом Имоджен. Моя лента была простой — из того же черного атласа, что и у всех, с вышитым на плече именем и звездой первокурсницы.

— Слышала, там будет полно парней из пехоты, — сказала Надин, присоединяясь к нам.

— Ты разве не предпочитаешь мозги грубой силе? — К нам тут же пристроились Ридок на пару с Сойером.

— Ты что, пыталась уйти без меня? — возмущенно крикнул Лиам, догоняя нас через толпу, пока мы шли к лестнице, ведущей в центральный внутренний двор Басгиата.

— Я надеялась, тебе хотя бы сегодня дали отгул, — ответила я честно, когда он зашагал рядом. — Кстати, шикарно выглядишь.

— Знаю, — он саркастично ухмыльнулся и прихорошился, разгладив ленту на полуночно-черном дублете. — Слыхал, кадеты-целители тащатся по всадникам.

— С чего бы, — рассмеялась Рианнон. — Учитывая, как часто им приходится нас собирать по кускам. Спорим, им больше нравятся писцы.

— А кто нравится писцам? — спросил меня Лиам, когда мы влились в черное море других кадетов, с трудом проталкиваясь вперед по тому пути, которым проходили каждое утро к библиотеке. — Раз ты почти одна из них?

— Обычно — другие писцы, — ответила я. — Но в случае моего отца — всадники.

— Лично я просто рад увидеть хоть кого-то, кроме всадников, — сказал Ридок, придерживая для нас дверь в туннель. — А то это уже смахивает на инцест.

— Точно, — кивнула Рианнон.

— Ой, только не начинай. Вы с Тарой весь год то вместе, то опять вместе, — сказала Надин и тут же побледнела. — Вот дерьмо. Или уже нет?

— Мы объявили передышку до парапета, — ответила Рианнон, когда мы вошли в квадрант целителей.

— Трудно поверить, что меньше чем через две недели мы будем второкурсниками, — сказал Сойер.

— Трудно поверить, что мы выжили, — добавила я.

На этой неделе в списке было только одно имя — третьекурсника, который не вернулся с ночной миссии.

Когда мы вышли на двор, вечеринка уже была в разгаре. Разрозненные черные фигуры почти потерялись в море бледно-синих (целители), бежевых (писцы) и темно-синих пехотинцев. Тут, должно быть, собралось не меньше тысячи человек.

Над нами в десятках люстр повисли магические огни, каменные стены Басгиата были покрыты роскошным бархатом, и плац преобразился в бальный зал. В углу даже играл струнный квартет.

«Где ты?» — спросила я Ксейдена, но не получила ответа.

Мы рассеялись в толпе, как только вошли, но Лиам оставался при мне — натянутый, как тетива арбалета.

— Скажи, что не забыла надеть под платье броню.

— Думаешь, кто-нибудь зарежет меня на глазах у моей матери? — Я показала на балкон, где восседала мама, обозревая свои владения.