Четверо за спиной

Ранее я не принимала в расчет властные амбиции маменьки. Но ведь если Велеслав не обзаводится наследником, всегда можно выдать дочь и стать регентшей при ее малолетнем внуке. И вот тут возникает масса вопросов. А куда в таком случае денется сам князь? Неужели – дворцовый переворот в самых лучших кровавых традициях? Тут же вспоминаются слова боярина Гордея, о готовности сгноить меня в застенках. А не он ли кандидат в женихи? Боярин трусоват, Чаяна дальше прялки ничего не смыслит. У Дивляны будут развязаны руки. Довольно неприятная картина вырисовывается.

А главное – под удар может попасть весь ближний круг князя, и я в том числе. Надо бы с Драгом переговорить на этот счет. Может все не так мрачно?

Хотя тут Смешка огорошивает меня слухом о том, что старшенькая к кому-то уже неровно дышит. И когда успела? Нужно выяснить, кто он и на чьей стороне окажется. От этого может зависеть в том числе и моя жизнь.

- Смешик, осторожно разузнай, кто Чаяне нравится.

- Хорошо, госпожа. А зачем тебе это?

- Может помочь захочу? Вдруг Чаяна замуж выйдет и угомонится. А то житья от нее нет.

Болтая со Смешкой, я расслаблялась и лениво составляла планы на завтра: утром тренировка, потом надо будет махнуть к травнице, кузнеца проведать, плотника, малыша Щавея к вечеру не забыть бы послушать. Эх, такими темпами мне скоро секретарь с ежедневником понадобиться.

Только я помылась да в порядок себя привела, как слуга за мной пришел: князь вечерять желает да послушать про поездку успешную. Пытаясь скрыть раздражение, натягиваю одежду, заплетаю с помощью Смешки волосы и тащусь за служкой. Отказаться нельзя, хотя с большим удовольствием провалялась бы в кровати, да ближе к ночи спустилась потренироваться. Обычно я так и делаю, преподаватель не должен быть хуже своих учеников. А потому в полумраке двора до седьмого пота качаю мышцы и отрабатываю технику.

Слуга проводил меня в малую трапезную, видимо, ужин будет узким кругом. Кроме князя и Драгомира там только старший дружинник с боярином, несколько воинов, что с нами ездили, родовитые советники и я. Нет только Беригора, видимо дал князь возможность отдохнуть болезному как следует. Ну да и ладно. По плану я зла и обижена на хама неблагодарного. Не за его «спасибо» я его спасала, но мог бы и не быть таким козлом. Пусть помучается угрызениями совести. А я добавлю.

Боярин Гордей, с изрядной ссадиной на скуле, увидев меня, заметно побледнел. По его бегающим поросячьим глазкам и нервным пальцам было понятно: он смертельно боится, что о его выходке станет известно князю. Я говорить об этом не собиралась, но слишком много было тогда свидетелей, не сомневаюсь даже, что Велеславу уже обо всем известно. Вполне вероятно, он меры примет. Как минимум – возьмет на карандаш.