Четверо за спиной

Не хмурься, - улыбаюсь, стараясь загладить задетое мужское самолюбие, - функционально у тебя. Наверное, редко дома бываешь?

- А что мне тут делать? – пожимает он широкими плечами, - я – воин. Всю жизнь воевал. В дом, где никто не ждет, и возвращаться не хочется.

- Никак не привыкну, что говорим с тобой нормально.

- Прости меня, что грубил. Я не со зла вовсе. Просто вокруг тебя вечно мужики вертелись. Смотрели голодными глазами. А я…

- А ты? – с ожиданием спрашиваю я.

- А я их поубивать был готов. За взгляды жадные на тебя.

- Странно. Злился на них, а рычал на меня.

- Самому себе не мог признаться, что голову от тебя потерял. Вот и скалил зубы.

- И когда же все изменилось? – не могу сдержать извечное женское любопытство.

- Когда отравили тебя, то сам едва не умер. Представил на миг, что тебя рядом не будет – и в душе все перевернулось. Понял, что с тобой хочу рядом быть. Оберегать, заботиться…

От его жаркого взгляда и признания, я смущенно опускаю глаза. Сама я в силу характера или воспитания не способна на столь открытое проявление чувств. Стало откровенно не по себе. А потому я быстро перевела разговор на другую тему.

Но Беригор действительно заботился. И мне начала импонировать его грубоватая ласка. Порой забавная или неуклюжая, но мне нравилось. Первое, что я заметила столике к ужину – это мешочек с фундуком. Как тот, что мне подкинули под дверь в хоромах князя.

- Так это был ты? – невольно улыбнулась, ныряя за лакомством.

- От меня ты бы подарок не приняла. А порадовать тебя хотелось.

- Спасибо, - я радостно захрустела орехами.

- Белочка моя, - нежно улыбнулся он мне воевода. Да так, что у меня сердце екнуло.

А еще мне нравилось, как темнели его глаза, когда он помогал мне одеться или поправлял одеяло. Старался удержать глаза, но я чувствовала его взгляд на своем теле: жадный, ласкающий, мужской. От которого становилось тяжело дышать, и неутоленная тяжесть сжималась где-то внизу живота. Он сдерживался, только желваки на скулах и чуть поджатые губы выдавали, что отнюдь не так спокоен воевода, как пытался казаться.

Я поймала себя на том, что невольно начала ждать его прикосновений: мимолетных, случайных. От его горячих, мозолистых пальцев у меня по телу разбегались предательские мурашки. И все более настойчиво скреблась мысль, чтобы зайти дальше прикосновений. Но я решила все же с этим повременить и додумать эту мысль завтра.

А на утро, как и обещал Драгомир, у меня наступил фонтанирующий прилив сил. Я соскочила с постели, с удивлением не чувствуя вчерашней слабости и мутного сознания. Только легкость и энергию. Засмеявшись от этого открытия, я закружилась по комнате, раскинув руки. Как же хорошо чувствовать себя хорошо, молодой и здоровой.