Четверо за спиной

Прижимаю свою веточку к себе, обнимаю руками покрепче. Она, словно тепло почуяв, сама ко мне прижалась, голову на грудь положила и затихла. А у меня внутри такое счастье забилось, аж дышать тяжело. Глажу ее по плечу, по руке, на моей груди лежащей, и говорю. Шепчу, что в душе накипело, что не живется и не дышится мне без нее. Думал, глаз не сомкну, буду сон ее охранять. Ан нет – уснул, ее к себе прижимая.

Проснулся, руки сами хрупкое тело прижали крепче. А на душе так хорошо, аж смеяться хочется. Целую осторожно в макушку, думаю, что встать бы надо, а сил нет от нее оторваться. И вдруг – глаза она открывает, поднимает на меня взгляд удивленный и вздох:

- О, нет!

Обидно, но кто сказал, что легко с ней будет?

- Доброе утро, Ярушка.

- Это что – сон? Или я перепила вчера? – отползает от меня и натягивает одеяло по шею.

- Ты что про вчерашнее помнишь? – ложусь на бок и подпираю голову рукой. Против воли ее взгляд скользит по моему открытому телу, а мне как горделивому дураку, грудь выпятить хочется, чтобы более ей понравиться.

- Вчера… те пятеро… Нет, шестеро, - она невольно переводит взгляд на свою забинтованную руку, - ты…

- Подоспел вовремя. Потом к себе в дом принес.

- Спасибо. И за то, что спас, - шепчет она, но через секунду глаза загораются гневом, - так, стоп! А ты почему в моей постели?

- Тебе холодно было, - ухмыляюсь я, - я просто грел. И это моя постель.

- Только этого не хватало! Эм-м, спасибо, что спас, перевязал. Но мне уже пора.

- Нет, - молниеносным броском оказываюсь подле нее, поставив руки по обеим сторонам ее головы так, чтоб не вырвалась, - добегалась. Никуда более от меня не уйдешь.

- Ты что себе позволяешь? – шипит дикой кошкой. А мне что с того? Давно я кошек не боюсь, особенно одну."

"Наклоняюсь и делаю то, что давно хотел: целую ее в губы. Осторожно, но неотвратимо. Нежно касаюсь ее губами, чтобы не спугнуть. Первым движением отталкивает, а потом ее руки обнимают меня за шею. И она сама отвечает на поцелуй. Да так сладко, словно уносит куда-то водоворотом. Кто из нас первый смог оторваться – и не упомню уже. А я глажу ее по щеке и улыбаюсь, от того, что хорошо. И вдруг открывает она глаза, а в них гнев вспыхивает.

- Закончил? А теперь сполз с меня!

- Что случилось, Ярушка?

- Что случилось? – она отталкивает меня изо всех сил, - да ты ноги об меня вытирал с первого дня! Столько гадостей как от тебя, ни от кого не слыхала! А сейчас еще и целоваться полез? Опять гадость удумал?

- Я…

- Да, ты! Наглый, неблагодарный мужлан!

Ох, и не сносить мне буйной головушки, да стук в дверь внезапно раздается.

- Господин, утренничать не желаешь?

Дверь открывается и в щель просовывается голова Хелига. Глаза слуги округляются, увидев нас на одной постели. Он охает и исчезает за дверью. Провокационно улыбаюсь и медленно встаю с кровати.