Четверо за спиной

Звать тебя отныне Черняйка ибо теперь девка ты дворовая. А задумаешь сбежать – на торговой площади голову отрублю и на кол насажу. Поняла?

Вцепившись руками в короткие волосы, бывшая княжна выла, раскачиваясь из стороны в сторону. Лицо, и так некрасивое, опухло, пятнами пошло, глаза бегали по сторонам как у безумной, рот искривился. Пыталась к ногам брата прижаться, да отпихнул он ее брезгливо, как собаку чумную. Опосля его решения девка ненамного выше собаки стала.

- Матушка, организуй подводу, чтоб через час ее тут не было. За нянькой мои люди придут, если не сбежала еще.

Низко, в пояс, поклонилась княгиня сыну, ни слова более не сказав. Лицо ее, хоть и бледное как полотно, было не проницаемо, ни одной слезинки в глазах не блеснуло. Настоящая княгиня!

Когда вышли мы из женской половины, остановил меня Велеслав на лестнице.

- Ты про Яру правду сказал? Или просто так баял?

- Правду. Нет мне без нее жизни.

- А она..?

- Она еще не знает. А потому, не серчай, княже, никого более к ней не подпущу, пока кольцо на палец не надену. Иначе так и будет от меня бегать, хуже белки. Ни тебе ее не отдам, никому другому.

Задумался князь, нахмурился. А я подобрался невольно, приготовившись за свою женщину биться.

- Еще несколько дней назад поспорил бы с тобой. Сам хотел с ней быть, но… Не поверишь – отказала она, – скупо улыбнулся князь.

- Отказала? – обмер я. - Тебе?

- Отказала. Да еще так повернула, что я не только не осерчал, но и согласился, что женюсь, опосля смотрин лучших невест. Она с матушкой на пару затевает.

- А я уж было приготовился у тебя ее отбивать, - ухмыльнулся я.

- Повезло тебе, отбивать не придется. Иначе не дал бы я тебе ни единой возможности. Но, смотри, чтобы все только по взаимному согласию, понял? Она для меня друг ближний и соратник. Для меня такое сотворила, что сестрой своей считаю. А потому – не обессудь, Беригор, взыщу ежели что не так. Вдвойне за нее спрошу.

- Разве с ней можно не по согласию? – улыбаюсь я, - она же словами может до смертоубийства довести. А уж руками – и подавно.

- И не боишься? – улыбается князь.

- Без нее остаться боюсь. Нет для меня ничего страшнее.

Глава 24.

Как на крыльях возвращаюсь себе, к дверям горницы моей. У входа Горыныч верный стоит с обнаженным мечом и двое стражников.

- Ступайте домой, други. Те, что под окнами, тоже уходить могут. Нашел я душегуба.

- И кто это, воевода?

- Сказать не могу. Но поплатился знатно. За Яру пострашней смерти князь наказал.

Воины понятливо кивают, и далее я слышу только их удаляющиеся шаги по лестнице. Захожу внутрь и иду в опочивальню. Подхожу к кровати: спит моя голубка, но дрожит, как осиновый лист. Морозит ее от кровопотери. Оно и понятно. Понимаю, что согреть надо, а потому скидываю сапоги, рубаху окровавленную и к ней ныряю.