Дядя самых честных правил 2

Подплывёт да как схватит! И перьев не остаётся.

Мне вспомнилось, что сомов ловят на дохлых ворон, слегка подпалив перья на огне. Но сказать вслух я не успел."

"Вода справа по борту вспенилась, поднялся небольшой бурунчик, и что-то тяжёлое ударило в днище парома.

— Ы! — Герасим поднял багор и потряс в воздухе. — Убью!

На расстоянии в десяток шагов, если вы умеете ходить по воде аки посуху, между волнами мелькнула грязно серо-зелёная спина огромной рыбины.

— Ы!

Герасим погрозил сому кулаком.

От шума и криков проснулся Анубис. Талант после “красной ртути” спал, переваривая силу. Но сом его неожиданно заинтересовал.

“Аф!” — ткнулся он в грудь.

К сому-людоеду у меня образовались не слишком добрые чувства. Я потянулся к Анубису за силой и неожиданно легко зачерпнул, даже слишком много. Прямо передо мной сгустился эфир, потрескивающий от напряжения. Скрутился в невидимый шар, завис на секунду и со свистом улетел в воду.

— Ы! — Герасим выпучил глаза, уронил багор и показал пальцем на реку.

На речной глади появился круг, внутри которого кипела вода. Бурлила, лопалась пузырями, исходила паром. А через несколько мгновений в кругу всплыл кверху брюхом сом. Ничего себе! Вот это я перебрал с мощью.

— Тьфу ты, — Герасим разочарованно махнул рукой, — кто так сома варит? А соль? А лук? А укроп? Только продукт переводить!

Паромщик зацепил рыбу багром и вытащил из воды на брёвна.

— Здоровый, — качал он головой, — как лошадь. Видно самого водяного возил.

А мне захотелось отойти подальше. Может, я и некромант, но нюхать рыбу-людоеда мне претило. Хорошо, что берег был близко, и через десять минут экипаж продолжил путь. Домой, быстрее домой! Я дико соскучился по Тане, Александре и даже старой княгине. Из принципа сегодня спущусь и послушаю, как она бренчит на своей арфе.

Глава 16 — Шереметев

Всего пара дней отсутствия, а встретили меня, будто на год уезжал. Александра чуть не прыгала от радости, Марья Алексевна приказала готовить праздничный ужин, Бобров мне так тряс руку, словно хотел оторвать. Но с ним-то как раз понятно — закрыв долг, положено радоваться и светиться счастьем, что он и делал. Даже Диего вела себя чуть менее чопорно и улыбалась.

— Идём, — стоило восторгам утихнуть, Марья Алексевна взяла меня под локоть, — тебе подарок прислали.

— Кто? Какой?

— Увидишь, — княгиня хитро улыбнулась. — Кстати, у нас тут скандал случился, весь город в ажиотаже второй день.

— Помер кто-то? Или какая-нибудь замужняя графиня сбежала с офицером?

— Ой, Костя, тоже скажешь! О сбежавших жёнах стараются не шуметь, — княгиня махнула на меня рукой. — Но ты угадал — сбежал. Только не графиня, а градоначальник.

— Даже предположить боюсь почему.

— А ты и не догадаешься ни за что, — она рассмеялась.