Дело чести

Для нас пойдет… Чего говорили? — поинтересовался по-чеченски у наших охранников.

— Ругаются, — сообщил один из них. — Возмущаются, говорит, шариат не позволяет так поступать.

— Больше ничего? — уточнил Руслан. — Ничего подозрительного не говорили?

— Нет, ничего, — уверил его охранник. — Вот этот белобрысый, — он указал на Джо, — всех нас пидерами обозвал. Может, побьем?

— Обойдетесь, — отказался Руслан от столь заманчивого предложения и предупредил:

— Смотрите, все как я говорил.

— Обязательно, начальник, — в один голос пообещали охранники.

— Ну, все, мужики, нам ехать надо, — буднично произнес Руслан. — Извините, что так получилось. Парни вы классные — базара нет, но дела есть дела — сами понимаете. Придется вас здесь оставить…

— Наручники-то хоть пусть снимут, — пробурчал Джо. — Как мы раскуемся тут? У нас же ничего нет!

— Нам наручников не жалко, у нас такого добра — завались, — похвастался Руслан. — А вам без разницы, с наручниками или без них… — И вдруг, картинно подбоченясь, скомандовал охранникам:

— Расстреляйте их. Да не забудьте сделать контрольные выстрелы в головы. — После чего развернулся и неспешно зашагал прочь.

Немое изумление на лицах у нас вышло что надо: не очень-то приятно выступать в роли расстреливаемых, даже если знаешь, что все это — не более чем бутафория.

«А ежели не бутафория? — прочитал я в потемневших глазах Джо и Мента. — Возьмут сейчас и действительно — того…» «Нет, пацаны, все идет как надо», — успокоил я их благообразным взором. Иначе зачем Руслан тогда в том долбаном «Лотосе» так обстоятельно интересовался нашим материальным положением? Для чего подал своим людям команду на русском языке?

Однако надо подыграть как следует, мы, естественно, крутые, по легенде — отъявленные бандюги и убийцы, но жить-то всем хочется одинаково…

Наши охранники вскинули автоматы и прицелились. И знаете, то, как они прицелились, мне страшно не понравилось. Располагались они от нас на расстоянии десяти метров, и было хорошо видно, что целятся не поверх голов, как положено по сценарию, а прямо в грудь! Вот так ничего себе!

— Стой!!! — заорал я что есть мочи, отчаянно кривя лицо в страдальческой гримасе. — Руслан, стой!!!

Асланбеков остановился и, повернувшись ко мне, с хорошо разыгранным недоумением спросил:

— Ну чего тебе еще, Фома? Помолиться перед смертью хочешь? Ладно — мы религию уважаем. Даю две минуты вам — молитесь. Больше не могу — ехать надо, дела делать надо…

— Зачем так делаешь, Руслан? — приступил я к обмусоливанию проблемы, несколько ободренный хорошим началом. — Что, по-другому никак нельзя?

— Ты молись, Фома, молись! — сурово прикрикнул Руслан. — Времени у нас нет с тобой болтать.