Дело чести

Тела вперехлест завалились друг на друга — добивать никого не потребовалось. Натужно крякнув, я забросил внутрь торчавшие из салона Лосиные ножищи, захлопнул дверь и метнулся к распластавшемуся у канавы Рашиду. Крепкоголовый хозяин Челушей, сволочь этакая, качественно терять сознание не пожелал — он тихо мычал, держась руками за голову, и сучил ногами, выворачиваясь из приспущенных штанов. Не удосужившись подтянуть дяде штанишки, я грубо оборвал с его плеча золоченый аксельбант, крепко связал руки в положении «за спиной» и, напрягшись неимоверно, потащил тяжеленную тушу к машине.

Водрузив с грехом пополам неподъемное тело на переднее сиденье, я забросил в салон три автомата, оброненных свежеубиенными хлопцами Рашида, застрелил головной «Мицубиси» со спецаппаратурой (гори она синим пламенем — я грыжу заработаю, если начну перетаскивать в эту тачку свою пьянь и плененного дядю!), потратив для этого два магазина, и, вскочив на водительское место второго джипа, завел двигатель.

От гряды к нам бежали камуфляжные фигурки. Со стороны просеки, по которой можно было бы выбраться из ЗОНЫ часа за полтора, тоже бежали. Никто пока не стрелял — ситуация, сами понимаете, была крайне туманна и неоднозначна.

— Ну давай, родная, не подведи! — горячо бормотнул я обычную шоферскую присказку и рванул «Мицубиси» с места, направляясь ко входу в горловину ущелья…

Когда мы уже практически миновали ущелье и приблизились к самому выходу, я остановил машину и выбрался наружу. Рашид окончательно пришел в себя, он внимательно следил за каждым моим движением и периодически морщился — угостил я его на славу.

Открыв дверцу со стороны Рашида, я в два удара лишил ее стекла и вновь захлопнул — теперь мой пленник был виден издалека, если наблюдать с правой стороны.

— Ты что тварыш, э? — злобно поинтересовался Рашид, когда я уселся обратно и завел двигатель. — Тэхныкь тут при чем, э?

— Сейчас будем проезжать твой блокпост, — невозмутимо сообщил я, трогая машину с места. — Хочу, чтобы твои ребята видели, кто едет, и не наделали глупостей.

— Я заложьнык? — удивился Рашид. — Ты вызял мэнэ в заложьнык?!

— Видит Бог — не хотел, — сокрушенно сказал я. — Но ты сам виноват. Я шел себе мимо, дай, думаю, посижу в кустах… а ты попытался меня обоссать. Нехорошо! Разве так с гостем обращаются? В общем, ты наказан за скверные манеры.

Немного помолчав, Рашид досадливо крякнул и сообщил:

— Зелимхан бил прав… зря я над ним прикалывался… Ты хот знаишь, бляд, кто в заложьнык взял, э? Я Ращид Бэкмурза, мэнэ вэс ЗОНА баитса! А ты, бляд…

— Рот закрой, а то язык отрежу, — по-простецки предупредил я.