Дело чести

 — Понимаешь, никак не укладывается в схему их поведение… Ну, стереотип составить никак нельзя — совершенно… Может, помнишь, было дело — когда какие-то придурки в Халашах миссию Красного Креста расстреляли?

— Помню, — я слегка насторожился: с этими Халашами у меня имелись ассоциации личного характера. Впрочем, с расстрелянными врачами — тоже. Точнее, с богатеньким и не совсем крепким «крышей» муженьком одной из тех несчастных врачих. — А что там с этой расстрелянной миссией?

— Да был я там, — нехотя сообщил Братский. — Ну, после расстрела. В составе объединенной комиссии. Естественно, ни хера не нашли — сам понимаешь. Но их люди определенно знали, кто это сотворил. Гадом буду — знали. И тутошнее управление… ммм… ДГБ[13] их долбаный, и менты — тоже. И заметь — никого не повязали из тех уродов и не расстреляли на площади. Хотя наверняка запросто могли, если бы захотели. А тут… — Игорь сокрушенно покачал головой и, закурив, продолжил:

— Вот ведь как получается. За то, что молодые идиоты перепихнулись, камнями их, бля… Тогда, в Грозном, помнишь — когда угрохали мужа у одной дуры, — расстреляли парня с бабой перед толпой и орали, что парень — наемный убийца? Хотя все в курсе, что бытовое преступление, в состоянии аффекта… А сколько мерзостей здесь сотворили разные банды — со своими же, заметь! — никого не трогают. Хотя все прекрасно знают — кто. Нет, ни хера не могу врубиться…

Помолчали. Сопереживать? Нет, пожалуй, не стоит. Не тот тип — пусть сам варится в своих умозаключениях, таким сочувствие не требуется. Однако информация насчет миссии меня слегка заинтересовала: не потому, что могла пригодиться, нет — момент, естественно, упущен. Просто любопытства ради.

— А ты откуда знаешь, что они были в курсе насчет убийц тех врачей? — спросил я после некоторой паузы. — Расследование все-таки дало какие-то результаты?

— Да ну, какие там результаты?! — Игорь досадливо покрутил головой. — Я же тебе сказал — глухо, как в танке… Просто у меня там один знакомый был, скотина, — ну, в той объединенной комиссии. Три года назад мы с ним вместе на курсах были. Это он, кстати, пиндос, меня людям Салаутдина сдал — встретились в Грозном, обнялись, ага… Ну, я рассказывал.

— Ну и знакомые у тебя! — посочувствовал я. — Я бы таких в унитазе топил — пачками.

— Да, хорошо бы, — согласился Братский. — Но, увы, невыполнимо… Так вот, тогда, после расстрела миссии, мы встретились там, в Халашах, посидели вечерком, винца попили, ага… А утречком он прошвырнулся по соседним селам, пока мы там возились со всякими формальностями, и все разузнал. Ты же знаешь — у них тут тотальная омерта…

— Чего-чего? — удивился я. — Тотальная чего?

— Ну, закон молчания, — пояснил Братский.