Честь горца

Нежность его поцелуев, казалось, освобождала ее от неуверенности и замешательства, на смену которым шло растущее желание.

– Заметил. Только не знаю, понимаешь ли ты, почему даешь себя обнимать?

– Совсем не потому, что хочу расплатиться с тобой или что-нибудь в этом роде, если ты это имеешь в виду.

Он улыбнулся, уткнувшись в ее шею.

– Успокойся, мой прелестный напарник. – Настороженно глядя на Жизель, Найджел принялся ее раздевать. – Признаюсь, была такая мыслишка. Но очень быстро ушла."

"– Правда? – Она слегка напряглась, когда его руки легли ей на плечи, а потом расслабилась, поняв, что это от смущения, а не от страха.

– Ты очень гордая, поэтому я не верю, что такая идея могла прийти тебе в голову.

Она сдвинула брови, не вполне уверенная, что услышала комплимент.

– Голова на плечах у меня все-таки есть.

– Да, моя прелесть. Такой голове могут позавидовать некоторые мужчины. Мне это нравится. Я имел в виду, что ты не испорчена, и хотя все твои побуждения чистые и честные, мне кажется, что в тебе слишком велико чувство собственного достоинства.

До Жизели неожиданно дошло, что пока они говорили, он полностью раздел ее до сорочки. Она понимала, что заслушалась, убаюканная движениями ласковых рук, но все равно эта искусная проворность настораживала. Сам собой родился вопрос: где он набрался такого опыта? Она была готова сделать своим любовником мужчину, который сам признавался в том, что у него была уйма разных женщин, имена и лица которых он, без сомнения, не мог вспомнить. Хотя Жизель не собиралась переживать по их поводу, ей не хотелось относиться к этому слишком легкомысленно.

– Ты раздеваешь женщину с завидным умением и скоростью, – проворчала она.

– И ты от этого не в восторге, так ведь? – Он не торопясь распускал тесемки у нее на сорочке.

– Может быть.

– Бедненькая, хорошенькая Жизель, – промурлыкал он, целуя ее в губы и запуская руки под сорочку. – Семь лет я был гнусной бессердечной сволочью. Только вот я совсем не уверен, что приобрел какое-то особое умение как раз в то время. К моему стыду, меня тогда больше всего интересовала выпивка. Думаю, что секрет моего искусства прост: мальчишкой я носил точно такой же дублет.

– О! – выдохнула она. Причем ей самой стало интересно, было ли это выражением согласия или признаком удовольствия. Его твердые ладони легли ей на грудь, и большими пальцами он стал поглаживать соски, возбуждая ее. – Просто мне не хочется оказаться еще одной в куче из неопознанных тел. Мне не нужны никакие обязательства и обещания. Но я не желаю быть никем. Я уже была никем и больше никогда не соглашусь на это.

– Этого никогда не будет, Жизель. – Он прижался лицом к ее груди, с наслаждением слушая стук ее сердца.