Одиночка. Честь и кровь: Жизнь сильнее смерти. Честь и кровь. Кровавая вира

Стоя рядом с разбитым обозом, Елисей судорожно соображал, как поступить, когда стоявший рядом десятник, негромко откашлявшись, тихо сказал:

– Прикажете к Изе-жиду мальчика отвезти, князь?

* * *Склоняясь с седла так, что караковый вынужден был иногда идти боком, Елисей всматривался в след, оставленный бандой. Кто именно рискнул напасть на его семью, парня в тот момент вообще не интересовало. Он шел убивать. Не мстить, не отбивать жену, а именно убивать. Все чувства словно исчезли. В душе поселилась черная звенящая пустота. И только мысли о сыне заставляли его соблюдать хоть какие-то правила личной безопасности. Но это можно было назвать только их видимостью.

По следам он насчитал примерно три десятка всадников, но помня, что банда может вести с собой заводных лошадей, ориентировался на двадцать пять бандитов. То, что в погоню он отправился один, Елисей никак не волновало. Качество и надежность его оружия, особые боеприпасы, а главное, дикая, бешеная злость сделали его опасным и для большего количества бандитов.

Уходя из дома, он набил сменные обоймы особыми патронами. Помня о том, что в этом времени некоторые бандиты все еще носят кольчуги, вроде как в память предков, Елисей принялся экспериментировать с пулями для карабина. В итоге у него получилось что-то вроде экспансивных патронов. Отливая обычный снаряд, он аккуратно срезал носик, после чего высверливал в кончике пули небольшое отверстие.

Это немного влияло на баллистику, но полено средней величины, используемое вместо мишени, превращалось в щепки после четвертого выстрела таким патроном. И теперь, двигаясь по следу, парень держал на коленях карабин с пристегнутым оптическим прицелом и магазином, набитым именно такими патронами. Раненые и пленные ему были не нужны.

Уже сутки он шел по следу, постепенно сокращая расстояние до банды. Себе и коню он отводил на отдых не более трех часов. Караковый, даже несмотря на свою выносливость, начал постепенно сдавать. Гонка от крепости до места нападения и последующее преследование банды по густому подлеску сказались на жеребце не лучшим образом, заставляя Елисея то и дело выходить из своей бешеной сосредоточенности и уделять внимание коню."

"Когда сгустившиеся сумерки заставили его прекратить погоню, парень осадил коня и принялся разбивать лагерь около крошечного родника. Быстро нарубив веток, он выкопал небольшую ямку и развел крошечный костерок, подвесив над ним котелок с водой. Готовить было некогда, но попить чаю не мешало. Расседлав и обиходив коня, Елисей стреножил его и отпустил пастись рядом с лагерем.

Сидя у огня, Елисей пытался понять, куда именно рвутся бандиты. Направление их движения не поддавалось какому-то конкретному анализу. Было понятно только одно.