Одиночка. Честь и кровь: Жизнь сильнее смерти. Честь и кровь. Кровавая вира

На рассвете четвертого всю школу разбудил громкий стук в двери. Выскочив на крыльцо с оружием в руках, Елисей с ужасом узнал в окровавленном человеке, лежащем на ступенях, Реваза. Спина и левый бок горца были залиты кровью.

У ворот стоял, пошатываясь и опустив к земле голову, его конь. Похоже, жеребцу тоже крепко досталось. Громовым голосом приказав принести воды и заняться конем, Елисей опустился на ступени рядом с горцем и, аккуратно перевернув его на спину, тихо спросил, прижав пальцы к шейной артерии:

– Что случилось?

– Напали, – хриплым шепотом ответил горец. – Мы все дрались. Сильно дрались. Но их много было. Это не горцы, хозяин. Эти пришлые были. В наше одеты, но пришлые.

– Что с моей семьей? – спросил Елисей, еле ворочая языком.

Все тело словно занемело от ощущения навалившейся беды. Даже мысли в голове ворочались тяжело.

– Хозяйку увезли. Что с мальчиком, не знаю, – выдохнул Реваз, почти теряя сознание.

– Где это случилось? Как далеко?

– Я весь день скакал. Напали, когда мы за Пятигорск уехали. На тракте.

– Пусть лекарки посмотрят его раны. Седлайте каракового, – скомандовал парень, стремительно выпрямляясь.

Усилием воли взяв себя в руки, Елисей припомнил, что сам приказал ехать не быстро, чтобы не растрясти малыша и не испортить гостинцы. Вернувшись в свой кабинет, он быстро проверил свой тревожный ранец, навесил на себя все оружие, которое могло пригодиться в погоне, и, убедившись, что ничего не забыл, стремительным шагом вышел из дома. Жеребца уже оседлали, и теперь нежданный подарок гарцевал у коновязи, словно ему передалось состояние нового хозяина.

Отвязав коня, Елисей вскочил в седло и, оглядев свою команду, хищно усмехнулся:

– Занятия продолжать, как обычно. За мной никому не ходить. И не поминайте лихом, ежели что.

Он толкнул коня каблуками, и караковый взял с места в карьер. Охрана у ворот даже толком понять не успела, что произошло, когда мимо с треском подков пронеслось какое-то двухголовое чудо. Благо проезд в этот момент был свободен, и никто не был затоптан или покалечен. Елисей очередным волевым усилием заставил себя придержать жеребца, чтобы не запалить его раньше времени.

Но Карабаир, словно понимая, что ему не терпится попасть на место нападения, шел широким, размашистым галопом так, словно не ведал усталости. Пролетев весь путь до города на одном дыхании, Елисей заставил себя остановиться на ночлег и с первым светом отправился дальше. Жеребец, которого парень уже готов был сменить на любую другую лошадь, утром оказался свеж и готов к новой скачке."

"Это было удивительно, но это было. Осмотрев коня, Елисей с изумлением понял, какой подарок ему сделал старый князь Георгадзе. Действительно княжеский. Прошедшей гонки могучий аргамак словно и не заметил.