Гувернантка для чешуйчатой прелести. Переполох в драконьем поместье

Однако узнать, что он думает насчет моих обоснованных претензий, мне было не суждено. В бальном зале, прерывая ненавязчивую мелодию музыкантов, заиграл горензи.

На миг прикрыв веки, чтобы совладать с собственными эмоциями, я медленно осознавала всю непреклонность судьбы. Ее насмешки иногда загоняли меня в такие тупики, выбраться откуда получалось лишь чудом. Она каждый раз словно проверяла меня на прочность: а выстою ли?

Взяв себя в руки, я попыталась быстро выкрутиться из столь щекотливого положения. Рядом с наглым незнакомцем совершенно точно стоял один из семи королевских генералов. Я даже вспомнила его имя – герцог Авраим Юхоко.

Брюнет с глазами цвета меда молча наблюдал за нашей беседой, сопровождая пикировки едва заметной снисходительной улыбкой. Он точно знал причину возникшего недопонимания – так мне казалось, но вмешиваться в разговор не торопился.

Взглянув на него с надеждой – мужчина обладал располагающей внешностью озорника, – я разочарованно сдулась. Обозначив для меня свои намерения намеком на кивок, он подал руку поспешившей к нему девушке. Она увела его буквально у меня из-под носа, зыркнув так, словно я и грязи под ее ногтями не стоила, не то что герцогского внимания.

Но во мне все еще теплился огонек надежды! Как говорила моя мама: «Попала, но не упала!»

Круто развернувшись на каблучках, я осознанно проигнорировала шатена. Свободные юноши примерно моего возраста стояли от меня в трех шагах, но не успела я даже поймать на себе их восхищенные взгляды, как перед ними появились Венейра и Задвига.

Обе девушки одарили меня победными взорами.

Уже предчувствуя двойную подставу, я повернулась лицом к шатену. И точно! Рядом с нами, сверля незнакомца взглядом, полным обожания, в глубоком реверансе присела Августа. Она разместилась сбоку от нас, пока мы вновь смотрели друг другу в глаза.

Немой вопрос – вот что сейчас он наверняка видел в моей голубой радужке. Понимающая усмешка – вот что читала я.

Сколько бы я ни крутилась вокруг своей оси, а выбор на этот раз мне не предоставили.

Вообще, горензи считался танцем-весельем. Раньше, до представления Его Величеству, я была согласна с этим утверждением, но в итоге получал удовольствие при его исполнении только король.

На каждом балу во дворце он начинался в самый неподходящий момент и всегда, всегда неожиданно. Распорядитель мог прервать предыдущий танец на середине, чтобы музыканты мгновенно перестроились, или запросить его в самом начале праздника, да и в принципе в любое время.

Как того пожелает король.

Неизменными оставались лишь правила. Дамам приходилось танцевать с теми кавалерами, что находились в этот миг рядом с ними и при первых аккордах еще оставались свободными.