Чертовски знаменита

– На Венецию нельзя полагаться ни в какое время года. У нее своя жизнь, чувства и норов. – Пабло не стал добавлять, что, возможно, Венеция и палаццо Альбруцци весьма недовольны тем, что их безмятежность нарушила шумная съемочная группа.

– Ладно, эта хреновая гроза поутихла, давайте немедленно приниматься за дело, – заорал Джо. – У нас всего шесть часов на всю эту хренотень, так что, ради Христа, пошевеливайтесь.

В последующие пять часов слышались лишь отдаленные раскаты грома, пока они не начали сцену в столовой. Китти охватило странное ощущение, будто от портрета графини исходит нечто вроде сильной ревности. Но, одурманенная транквилизаторами, Китти не могла в должной мере сосредоточиться. Ей казалось, что графиня на портрете не спускает с нее глаз. Катерин отвернулась. Наверное, это ей кажется."

"Порыв ветра унес часть цветов со стола, и они каскадом красных и белых лепестков упали на ковер, образовав рисунок в форме ятагана.

– Ятаган. Точно таким же убили графиню. – Алессандро перекрестился, шепча что-то местным жителям из массовки, выполняющим роль слуг.

Когда они увидели лепестки на полу, то тоже перекрестились.

– Это плохая примета, signora, – прошептал Алессандро Катерин.

Огромная люстра раскачивалась, на стенах плясали длинные странные тени людей из массовки. Катерин снова заметила на себе взгляд человека в черной маске. Почему вид его наполняет ее страхом? Простой аптекарь, какой бы зловещей ни была его маска. Встречались маски и пострашнее. Она отвернулась, чтобы снова взглянуть на портрет графини Альбруцци. В мигающем свете глаза аристократки завораживали Катерин. Тихонько подошел Алессандро и что-то прошептал по-итальянски. Катерин разобрала лишь два слова – mala donna. Она почувствовала, как по рукам побежали мурашки. Она в этой комнате ни на секунду не останется дольше, чем нужно.

Из-за неисправности телефонной линии Катерин не могла дозвониться до Томми, сердце ее разрывалось от горя при воспоминании о Бренде, ноги и руки будто налились свинцом. На глаза наворачивались слезы, которые ей весь день удавалось сдерживать. Но она не может зарыдать сейчас, в разгар съемки. Она актриса, и шоу должно продолжаться. Катерин проглотила еще одну маленькую розовую таблетку – сколько всего она их приняла? Вспомнить не удавалось, она знала только одно: они милосердно притупляли боль. Катерин снова откинулась в кресле, поудобнее пристроив парик, и лежала так с закрытыми глазами, пока Франко не объявил, что большую часть массовки уже отпустили.

– Сейчас мы займемся крупными планами главных героев, – распорядился он.

Все перешли в дальний конец зала, чтобы снять последние кадры с Китти и Джерардом. Но гром снова гремел все громче, а свет то и дело мигал.